– Я не психолог и не привык нюни распускать. Но, если вопрос ставишь – взрывоопасный характер, нереализованные возможности, завышенная самооценка. Накапливавшиеся годами обиды… Тебя оставили в первопрестольной, а его к нам сослали. Средний же бал в институте у него выше был.

– Я сумел…

Прокурор перебил:

– А он не сумел или не хотел суметь. Он пошёл по жизни в лоб, что короткая дорога – не самая прямая. Верил, чему учили… Если б он женился на Лиде, дочери декана, как ты, жизнь его могла бы по-другому сложиться. Я слышал, вы соперничали...

Степанову делался особенно неприятен разговор, когда прокурор переходил на личное. Не забывать бы ему, что Странник и его свояк!

– Если бы, да кабы. Сергея распределили в Ейск – прекрасный город.

– Смеёшься? Мы не на тех суммах, что вы в Москве, криминал ловим.

– В конце концов, мою племянницу, а твою жену тоже распределили в Ейск.

Прокурор расхохотался:

– Надя чересчур не успевала.

– А вы?

– У меня осложнения были по предыдущей службе, вот и перевели…в Ейск, - прокурор не продолжил о себе:

– Другая обида Сергея – отстранил я его от дела по Машкомбинату. Директор завода, Манцевич Роберт Альбертович, согласен – фигура неоднозначная, в руководство города шёл. Сергей не уступил. Накопал против Манцевича доказательств, казавшихся ему бесспорными… Через блестяще проведённое дело хотел в Москву вернуться, на худой случай – в Краснодар перевестись… Чтобы дать по ручкам, я устроил приостановку дела, а потом – и служебное расследование с изъятием. Сергей с друганом и своим же непосредственным начальником не поняли, полезли ночью на Машкомбинат в директорский кабинет. Чего я повторяюсь? Рассказывал. Охрана шлёпнула его лучшего друга, с которым он у нас восточные единоборства практиковал… На Серёжу открыли сперва дисциплинарное, затем – по несоответствию. Коллеги по прокуратуре накатали тележку, по которой он и по уголовной мог пойти за свои методы работы со свидетелями. Серёжа вспыхнул спичкой. Перестрелял сотрудников. Ранил случайно зашедшую в кабинет Надю. Мог убить.

– Вот в это я не верю.

– Во что?

– В убийство коллег.

Яков Андреевич остановился:

– Ладно, не будем… По крайней мере, у выживших соответствующие справки от докторов есть. Наконец, свидетельские показания.

– Я знаю, потом задержали психопата, входившего в тот день в прокуратуру. У него был мотив. Мстил за невинно осуждённого родственника.

– Невиновны они все, как эти… - перебил прокурор, кивнув на камеры, откуда не стихали обращения к прокурору.

– Психопата поймали и на другую неделю нашли повесившимся или повешенным в камере ейского Помещения Временного Содержания, - с грустной иронией добавил Степанов.

Прокурор побагровел. Он сверлил Степанова взглядом карих глаз:

– Только не становись на сторону братца. Не изображай из него жертву нашей местной выборной кампании… Ему среди воров сейчас самому выгодно распространяться, что он трёх сотрудников прокуратуры на тот свет отправил. У них за это уважают.

Степанов не нашёл аргумента.

– Как бы там ни было, такой родственничек не нужен ни тебе, ни мне. И мне жаль, что ты – москвич не сумел погасить его на Колыме. Опять мне приходится работать.

– Сказал – не выгорело… Я уж думал, коли покойный Хозяин Пятнадцатой подведёт, добьюсь, чтобы вывели брата за территорию на работы. Лично пулей пришиб бы… Опоздал. Кутерьма началась. Братец сбежал. Позже вернулся с местью… Я одно время, когда в лапах у него был, уверился – меня кончит. Он тянул, не трогал. Отвёз к эвенам, где я – раненый, после налёта бандитов на банк, отлёживался.

– Поди он тебя и ранил?

– Когда ему приспичило местным смотрящим стать, держал меня при себе. Тусуется он с шестёркой одной и проституткой…Требовал всё, пусть Яков Андреевич учётную карточку везёт, личное и уголовное дело. Особенно возмущало его, что фамилию дурацкую сделали вы ему – Ахмедов.

– Фамилия обычная… Пытал он тебя?

Степанов скрипнул зубами. Злился он на Якова Андреевича, что тот долго не ехал. Мер не принимал. Тоже родственник! Ешё на племяннице женат. Яков Андреевич же просто не ведал, как в сложившейся ситуации поступить.

– Не отмоется! – гневно бросил Яков Андреевич. – Ментом служил, ментом и помрёт. Кончать мразь надо. Ни мне в прокуратуре, ни тебе в органах не служить, если узнают там про Серёжу. Тебя же в подполковники хотели представить?

– Документы уже готовы. После командировки должен был получить.

– «Гори, гори, моя звезда…» Если ближайший родственник – криминальный авторитет, да ещё руки по локоть в крови, из органов как пить дать попросят. Повод найдут. Он и есть. А чем заниматься будешь? Кроме как служить, ничего не умеешь.