– Верно и принципиально служить, - с отношением поправил Степанов.

Прокурор его не слушал. Странник не давал ему покоя:

– И меня подлюка замарает. Я к Сереже человеком подошёл. Пусть неплохо он учился, но субботу регулярно кабакам и девкам отдавал. В Москве у него не сложилось, на свою голову зазвал его в Ейск. Написал ходатайство, дескать, хорошо он себя проявил на служебной практике. Помог, называется…

– Ейск он никогда не ценил. Столица ему была нужна.

Прокурор вздохнул:

– Убирать его надо. Ой, убирать!

У Степанова засаднило в груди:

– Как?

– Дай подумать. Голова на то дана.

Степанов и Яков Андреевич стояли рядом с тюремной дверью. Оттуда стучали кулаками:

– Прокурор, помоги! На меня незаконно дела шьют!!..

К ужасу прокурора и неприятному удивлению майора дверь камеры неведомым образом изнутри приоткрылась, и ошеломлённому Якову Андреевичу сунули в руки кипу прошений, написанных авторучкой на залежалой видавшей виды бумаге.

Не ответив, прокурор побежал по коридору, увлекая за собой Степанова и комкая прошения. Ледяным тоном Яков Андреевич потребовал объяснения у контрольно-постовой службы, что собственно в магаданском СИЗО с дверями происходит.

6

САЧОК ДЛЯ ПАРИКМАХЕРШИ

Не располагая информацией, где базируется Странник, Степанов придумал ударить его по наиболее болезненному месту.

По согласованию с генералом, начальником областного Управления, наметили операцию по выявлению главной бандитской «малины», логова Странника, где вероятнее всего хранился воровской «общак», нечто вроде криминального стабилизационного фонда. Подняли на уши многочисленных двойных агентов, в основном – проштрафившихся бандюганов, спалившихся на очередном «деле»; с их посадкой тянули за ориентировки, которые они давали.

Воровская сука, бывший вертухай, выложил немало интересного. Показал, где обычно бывает Странник, уточнил точки обычных «стрелок».

Степанову, в том числе и как наиболее пострадавшему, поручили помогать Василию Николаевичу в проведении операции. Через неделю активной работы они могли уже взять Странника на улице или в вечернем кабаке. Но полковнику не давали санкций. Областное начальство медлило. Слишком срослась местная ментура с преступным миром. Падение Странника повело бы к вскрытию ряда связей авторитетов с высшими должностными чинами города. Под тех мусоров, кто «крышевал» бандитов, рыла ещё «незамазанная» группировка из органов. Из нее, казалось, происходил и Василий Николаевич. Он рыл копытом землю, требуя быстрейшего силового завершения операции. Степанов и Яков Андреевич, имевшие личный интерес, последнего ещё поджимало время, оторванное от исполнения служебных обязанностей в Ейске, полностью солидаризовались с полковником

За поспешными действиями Василия Николаевича Степанов угадывал интригу по смещению с занимаемой должности действующего генерала. Подозревая, он не допытывался, не желая вмешиваться в местную служебную возню.

Помог случай.

Степанов серьёзно переживал за безопасность супруги. Прокурор – Яков Андреевич и племянница были « в теме». Их работа в прокуратуре напрямую зависела от судьбы Странника. Жене же Степанов ничего не сказал, и она не предполагала опасности. Безбоязненно ходила по Магадану, куда хотела. Жила она вместе с племянницей мужа, её грудным младенцем и прокурором на квартире полковника, удивляясь, отчего супруг отказался от хлебосольного гостеприимства.

Степанов не открывал, что прячется в камере СИЗО, объяснял: пропадает сутками на работе в связи с оперативными обстоятельствами, подготовкой к задержанию особо опасного рецидивиста.

Нагрянув как-то к полковнику, Степанов не обнаружил жены. Сердце его сжалось. Узнав от Василия Николаевича, в каком направлении отправилась гулять супруга с племянницей и женой самого полковника. Майор выехал на служебной машине за ними.

Квартира полковника находилась в центральной части города. Просторные улицы зазывали вывесками магазинов. В супермаркете, где обычно отоваривалась супруга полковника, прогуливающейся троицы не оказалось. Не было их и в соседнем магазине тканей.

Майор обежал двухэтажный торговый центр. И там пусто, во всех секциях. Дурное предчувствие сосало под ложечкой. От отчаяния опускались руки. Степанов выглянул в окно и заметил знакомую женщину, беседовавшую с водителем служебной машины.

Перепрыгивая через две – три ступени, майор буквально скатился вниз. С водилой говорила эвенка Рудник. Она расспрашивала о Степанове, увидев его входящим в магазин.

Водила отнекивался, имея строжайшее указание не разглашать, кого и куда возит. Бедный сержант не знал, как отвязаться от назойливых вопросов эвенки.