– К родителям, навряд ли.

– Ты же вчера была у них, вроде бы всё было хорошо… - Тоня настороженно посмотрела на Машу.

– Да вот… - Маша замялась - … вчера вечером звонила им и нарвалась на…

– На очередной закидон матери? – спросила Тоня, ничуть не удивившись реакции Маши.

– Она мне говорила ужасные вещи, она…

– Маш, неужели ты не понимаешь, что она больной человек.

– Она ненавидит меня и винит в чём только можно.

– Будь выше её закидонов, - посоветовала Тоня. – Вчера в ней водка говорила, а сегодня уже, небось и не помнит ничего. Советую на минутку заскочить к ним. Отец будет очень рад видеть тебя, да и мать, уже по-другому поведёт.

– Хорошо, я зайду к ним, - пообещала Маша.

Тоня указала Маше на автобус, из окна которого выглядывала её дочка Иринка, белобрысая восьмилетняя девочка, и слегка насупленный Антон.

– Не дожидайся отправки, по списку не все дети прибыли. Иди к родителям, ну а потом к своему благоверному в больницу. Как приеду, сразу навещу тебя, расскажу, как Антон устроился.

Маша кивнула и обречённо побрела к дому родителей. Когда проходила мимо автобуса, задержалась на миг и посмотрела в окно. Антон внимательно наблюдал за ней, в глазах мальчика проступала плохо скрытая обида. Маша помахала племяннице и сыну рукой, на что Иринка, прыгая по сиденью, радостно захлопала в ладоши, ну а Антон сердито насупившись, отвернулся.

– Через две недели я тебя заберу из лагеря, - пообещала ему Маша.

Антон, словно услышал слова, повернулся в её сторону и помахал рукой. Маша улыбнулась ему в ответ. Идти к свекрови не хотелось, чтобы внутренне настроиться на встречу, она решила зайти в магазин. Не спеша прошлась по отделам, купила торт к чаю и остановилась у винного отдела, уже заведомо зная, если не сейчас, то чуть позже всё равно придётся идти за «лекарством». Маша купила бутылку водки и вышла из магазина.

Свекровь встретила Машу, как и предполагала Тоня, очень приветливо, словно и не было вчерашнего неприятного разговора.

– Отец, Машенька к нам пожаловала, - заворковала Екатерина, с жадным любопытством поглядывая на Машин пакет.

– От и хорошо. Зови её сюда, чай будем пить, - прогудел из комнаты радостный голос Степана.

– Машенька, ты бы сбегала за бутылочкой, - зашептала Екатерина, воровато поглядывая в сторону комнаты, - после вчерашнего сильно тяжко мне.

Маша, молча, выставила из пакета на стол торт с бутылкой.

– Спасибо, что догадалась купить, сношенька ты моя хорошая, не то думала, помру совсем без этого зелёного змея, - прослезилась свекровь.

– Разрушает этот змей тебя мама, - посетовала Маша.

– Но и без него, Машенька, мне жизнь не в радость, а в тягость. Ты только ни кому не говори, ни Тоне, ни Стёпе.

– Так папа и сам увидит, - усмехнулась наивности свекрови Маша.

– Не заметит, я совсем немного выпью, - пообещала Екатерина, торопливо раскупоривая бутылку и одновременно глазами ища посуду под спиртное.

Маша достала из шкафа стопку и протянула ей. Екатерина жадно выпила, вытерла тыльной стороной ладони мокрые губы и бодрым голосом объявила:

– Вот теперь другое дело, сношенька! Теперь я готова к труду и обороне!

На всех парусах, словно и действительно заново родилась, она понесла чашки с тортом в комнату. Свёкор был очень рад приходу снохи. Машу огорчило лишь, что после вчерашнего визита, он стал выглядеть ещё более осунувшимся.

– Что вид тебе мой не нравится? – спросил Степан.

Маша села подле свёкра и прижалась к его плечу.

– День на день не приходится, - пожаловался Степан.

– Ты обязательно поправишься! – с горячностью прошептала Маша.

– Твои был слова, дочка, да богу в уши, - с благодарностью улыбнулся Степан.

Пока пили чай, Екатерина заметно захмелела. Голос её стал звонче, она не ходила уже по комнате, шаркая ногами, а чуть ли не летала.

– Вот стерва, опять налакалась! – степан сердито сплюнул на пол.

– Это я виновата, - призналась Маша.

– Ты тут не причём. Не катаньем, так нытьём, она бы всё равно заставила бежать до магазина.

– Мне до Серёжи в больницу ещё нужно съездить, - спохватилась Маша.

– Конечно, иди, - согласился Степан.

Он вдруг нервно раскашлялся, схватил Машу за руку и стал просить.

– Ты дочка, не сердись за вчерашнее на Катерину, водка в ней говорила.

– Я не сержусь, - улыбнулась Маша.

– А то, что Антона отправила в лагерь, правильно поступила, не то совсем уже заездили тебя в конец.

– Скучно мне без них и тоскливо, - призналась Маша.

– Тоскливо ей, - проворчала свекровь, - Стёпа-то прав, отдохнуть тебе надо, пока мужиков твоих дома нет. Ты и так перед ними на цыпочках бегаешь. Избалованные они у тебя.