– Не надо мне лапшу на уши вешать! Нагуляла его с тем типом, что подох в психушке, или же до него с кем было. Что скажешь не так? Выбора у тебя не было, вот и решила навязать нахалёнка сыну моему.

– Это Серёжин сын! – крикнула в трубку Маша.

– Это ты сыну моему можешь и дальше сказки рассказывать, но не мне, тварь ты неблагодарная. Век бы мне тебя не видеть, шлюшку поганую, голодранку нищенскую. Будь ты проклята! Что б тебе в аду гореть за моего сына!

– Мама, что ты такое говоришь? – одними губами прошептала Маша.

– А дело говорю, сношенька ты наша разлюбезная!
– свекровь пьяно разрыдалась в трубку. – Слушай правду о себе, змеюка подколодная, чтобы в дом наш пробраться, ты обманом навязалась сыну моему, охмурила его, оженила на себе, только чтоб позор свой скрыть и этим всю жизнь его попортила.

– Это не так.

– Чего ты там бормочешь, гнида вшивая! – голос свекрови пьяненько икнул. – Ноги чтобы больше твоей в моём доме не было, тварь неблагодарная!

Маша без сил опустилась на стул. Из трубки продолжались доноситься истеричные крики пьяной свекрови, к голосу которой подключился и Степан, кроющий жену отборными матами, но Маша их уже не слышала.

Она вытерла катившиеся по лицу слёзы, отключила аппарат, и до боли закусив нижнюю губу, мамина привычка, передавшаяся по наследству, отвернулась к окну. Было неловко перед Марьей Петровной, которая, похоже, слышала весь разговор, свекровь кричала так, что слышно было не только в квартире соседки, но и далеко за её пределами.

А Марье Петровне и объяснять ничего не нужно было. Она по-матерински прижала Машу к себе и успокоила:

– Не бери в голову слова этой женщины. Я тебя с детства знаю и маму твою, Царство ей Небесное, хорошей души была человек, рано только вот на тот свет ушла. А эта женщина, да она просто сама не ведает что творит, Бог покарает за все её слова.

– Бог и так особо не жалует её, куда же ещё наказывать, - вздохнула Маша.

– Лица совсем нет на тебе, - соседка огорчённо покачала головой, - вон, как она на тебя наехала, и ведь всё не по справедливости.

– А может быть, где-то она и права, взять за пример, что жизнь её сыну испортила, если бы не я, у него судьба лучше была бы.

– Да если бы не ты, то её сын давно бы уже с катушек скатился! Вот что я тебе скажу, лентяй твой муж и бездарь. Ты что ли его таким сделала?

– Но… - Маша вымученно улыбнулась.

– И никаких но! Да если бы не это семейство, то твоя жизнь была намного лучше. Вон твоя сестра сейчас в Ленинграде учится. А чем ты её хуже?

– Зато у меня есть Антон, наш с Серёжей сын. И ради сына я готова на всё. Как же его лишать отца.

– Какого отца?! Мать родная, которому в уши каждый день поёт, что это не его сын, и тебя кроет непристойными словами. Отец, который семью не может обеспечить, вечно вижу его безработным и пьяным. Этого что ли ты отца имеешь ввиду? Мой тебе совет, гони его в три шеи, иначе дойдёт до чего-нибудь плохого. От этих людей всё можно ожидать.

– Вы сейчас говорите словами моей сестры, - усмехнулась Маша.

– Да это тебе любой человек скажет, со стороны-то оно всегда виднее.

– А я надеюсь, что у нас ещё всё наладится, - не согласилась Маша.

– Твоя жизнь и тебе решать, как её строить – вздохнула соседка, - но к совету иногда надо прислушиваться, особенно если он исходит от человека, который с добром к тебе настроен.

– Марья Петровна, пойду я. Мне ещё Антона в дорогу собрать нужно. Завтра утром отправляю его в лагерь на месяц.

– А вот это хорошо. Пусть к школе ребёнок на свежем воздухе побудет, сил наберётся. Он ведь у тебя, как ни смотрю, всё дома и сидит.

– Тут вы правы. Он только с ребятами во дворе и играл, а в лагерях никогда не бывал. Боязно его отпускать, да вот Тоня с Сергеем уговорили.

Маша заспешила в прихожую, соседка засеменила следом.

– Пока твоих мужчин дома не будет, отвлекись, отдохни от них. Книжки умные почитай, да и просто отоспись, - посоветовала Марья Петровна.

– Спасибо вам за всё, - поблагодарила Маша.

Она открыла дверь своей квартиры и сразу же наткнулась на сына.

– Я уже хотел идти за тобой, - заявил он.

– И чего это вдруг? – удивилась Маша.

– Тебя долго не было и я начал переживать.

– Уж и отлучиться нельзя, - проворчала Маша.

– А почему у тебя глаза зарёванные? Тебя бабушка по телефону обидела?

– С чего бы это? – слукавила Маша. – Баба Катя тут не причём, просто с Марьей Петровной вспомнили мою маму.

– А я совсем плохо помню бабу Галю.