Но пока полиции не удалось поймать этих людей, и каждый день Бэлль все больше и больше тревожилась из-за этого. Она понимала, что если Кент узнает о ее возвращении в Англию, он захочет найти ее и убить. Бэлль догадывалась, что Гарт и Джимми думают о том же — они тщательно запирались на ночь и настаивали на том, чтобы она никуда не ходила одна.

Джимми б'oльшую часть дня и по вечерам был занят, но когда паб закрывался, они с Бэлль сидели в кухне у плиты и разговаривали. Постепенно она рассказала ему все о Новом Орлеане, о Фальдо, о своей поездке в Марсель. Сперва Бэлль тщательно следила за своими словами, вспоминала только забавные случаи или излагала события так, как будто все это происходило не с ней. Но в конце концов, когда она поняла, что Джимми не так легко шокировать, рассказала ему все так, как было на самом деле.

— Этот парень умеет понять других, — сказала Мог, когда однажды Джимми пошел с Бэлль на Боу-стрит в полицейский участок, чтобы она прочла и подписала свои показания. — Мне кажется, работая в пабе, такого понаслушаешься… Когда живешь в Севен-Дайлз, долго оставаться наивным не удастся. Но Джимми никого не осуждает. Похоже, именно это я и ценю в нем больше всего.

Бэлль не могла не согласиться с Мог. Она даже подтрунивала над Джимми, говоря, что из него вышел бы отличный священник.

— Я легко мог бы выслушивать исповеди, — смеялся он. — Но с молитвами и всем остальным мне не справиться.

Бэлль только гадала, подразумевал ли он под «всем остальным» целибат. Она знала, что Джимми встречался с молодыми женщинами, пока ее не было, но подозревала, что он все еще девственник. Где-то в ее подсознании затаилось его предложение. Оно напоминало о себе в самый неожиданный момент. Бэлль считала, что было бы разумно принять его; так одним махом она сделает счастливыми всех, в том числе и себя, потому что с каждым днем Джимми нравился ей все больше. Но пока Бэлль продолжала думать об Этьене, надеяться вопреки всему, что он приедет и заберет ее. Было бы нечестно давать Джимми призрачные надежды.

Но писем от Этьена не было. Бэлль уже две недели как вернулась в Лондон, и, несмотря на то что она уверяла себя, будто письма из Франции идут намного дольше, в глубине души она знала: он не спешит ей написать.

Гарт не пускал женщин в паб. И в этом не было чего-то необычного: большинство хозяев питейных заведений вели себя так же. Мог время от времени помогала подавать блюда во время обеда, но по вечерам — никогда. Гарт относился к женщинам, которые иногда пытались проникнуть в его паб, как к «ночным бабочкам», и указывал им на дверь.

Впрочем, этот эвфемизм был неудачным, поскольку в Севен-Дайлс никто ночи не ждал — проститутки работали с девяти утра. Они стояли на углах, еще когда Бэлль была маленькой, однако тогда она едва ли их замечала. Но сейчас девушка не только замечала их, но и глубоко им сочувствовала: грязные, с выкрашенными охрой волосами, некоторые с морщинистой, едва прикрытой грудью, они, казалось, не мыли голову по нескольку недель. Эти женщины были слишком худыми, потому что покупали вместо еды дешевый джин, ища забвения, которое приходило с опьянением.

Поэтому, когда однажды вечером сидящие в кухне Бэлль и Мог услышали скрипучие женские голоса, доносившиеся из зала, девушка удивленно оторвала взгляд от альбома.

— Что там происходит? — спросила она.

Мог отложила шитье и выглянула в окно.

— Дождя нет. Обычно они ломятся в дождь. Наверное, что-то случилось на улице. Пойду погляжу. Джимми! — позвала она. — Что происходит?

Бэлль не слышала, что он ответил, но Мог вернулась и села на свое место.

— Он обещал прийти через минутку и все объяснить. Там собралась толпа девушек. Похоже, они из «Жемчужины», и Гарт угощает их выпивкой. Вероятно, там что-то случилось.

«Жемчужиной» называли бордель, расположенный всего в паре улиц от «Бараньей головы». Мог как-то пару дней назад обмолвилась о том, что ходят слухи, будто бордель принадлежит Кенту.

— Может быть, полиция выследила его? — предположила Бэлль.

— Если бы это было правдой, разумеется, они забрали бы всех девушек в участок, — ответила Мог, тревожно нахмурившись.

Слышать, как голоса становятся все громче, и не знать, что происходит, было мучительно. Мог несколько раз подходила к двери, прислушивалась, но не могла уловить, о чем идет речь. Потом они с Бэлль услышали звонок, который предупреждал о том, что заведение скоро закрывается. Вскоре посетители разошлись и стало тихо.

Наконец в кухню вошел Гарт. Он был мрачнее тучи.

— Что случилось? — поинтересовалась Мог, шагнула к нему и обняла за талию.

— Полиция устроила облаву в «Жемчужине», — ответил он. — Там был Кент. У него оказался пистолет. Кент застрелил одного полицейского и выпрыгнул в окно с тыльной стороны. Весь Севен-Дайлс взбудоражен. Девушки пришли ко мне, чтобы предупредить Бэлль.