Бэлль всю ночь ворочалась в кровати. Она не могла уснуть, хотя отлично понимала, что рядом лежит Мог, а внизу по очереди дежурят Джимми с Гартом.

Перед тем как ложиться спать, Джимми заявил, что после того, как Кент застрелил полицейского, все его попытки добраться до Бэлль не имеют смысла — его и так повесят, независимо от того, выступит она свидетелем по делу о его преступлениях или нет. Гарт добавил, что Кенту следует больше волноваться о том, чтобы выбраться из страны, и слова обоих звучали вполне логично. Но Бэлль чувствовала, что с такими людьми, как Кент и Паскаль, логика не работает.

Прежде чем лечь спать, они выглянули в окно и увидели двух констеблей, патрулирующих Монмут-стрит. Мог сказала, что в последнее время Севен-Дайлс просто кишит полицейскими, и заметила, насколько вокруг стало спокойнее: не было слышно криков пьяниц и шлюх, слоняющихся по улицам.

Наконец Бэлль забылась сном.

Она вздрогнула и проснулась от стука в дверь и увидела, что в окно льется солнечный свет.

Мог вскочила с постели как ошпаренная и накинула на плечи шаль.

— Оставайся здесь, — велела она Бэлль. — Я спущусь вниз, посмотрю, открыли ли дверь.

Бэлль взглянула на часы — половина седьмого. Понимая, что больше ей уснуть не удастся, она встала и оделась.

В спальню вернулась Мог.

— Это Ной, — сообщила она. — Джимми впустил его.

Бэлль поспешила вниз.

В кухне она обнаружила полностью одетого Джимми в компании Ноя и широко зевающего полуодетого Гарта.

— Ной был в полиции. Он узнал последние новости, — сказал Джимми.

Бэлль поставила чайник на огонь. Иногда ей казалось, что она превращается в Мог, потому что та всегда готовила чай в сложные и важные моменты своей жизни.

— Извините, что разбудил вас, но я решил, что вам это важно будет узнать. Вчера вечером арестовали Слая, — сказал Ной. — Подозреваю, он уже «запел», поскольку только от него полиция могла узнать, что Кент собирался вчера вечером в «Жемчужину», чтобы забрать барыши. Почему его не арестовали, когда он вошел, можно только догадываться. Чертовы тупицы! В любом случае полицейские ввалились в «Жемчужину», как кавалерийский отряд. Если говорить откровенно, подозреваю, они не ожидали, что Кент будет вооружен пистолетом. Он сидел в комнате наверху, которая явно служила ему кабинетом. Кент услышал шум, попытался выбраться через окно, а когда вошел констебль, застрелил его.

— Насмерть?

— Мертвее не бывает, — угрюмо произнес Ной. — Погибший полицейский был еще молод, трое его детей остались сиротами. Представляете, какая началась суета? Как ни крути, а это заведение похоже на кроличью нору: узкие коридоры и маленькие комнатки. Вопящие девушки, мужчины, пытающиеся натянуть на себя одежду и улизнуть, пока их не стала допрашивать полиция, — настоящий кошмар. Кенту удалось выбраться через окно на крышу. Потом он побежал по улице, оставив с носом полицейских, которые торчали у «Жемчужины».

— Значит, его все еще ищут? — взволнованно спросила Бэлль.

— Да, на него устроили настоящую облаву. Всех полицейских Лондона подняли на ноги. Ничто так не объединяет ряды полиции, как убийство их коллеги.

— Если они знали, что Кенту принадлежит «Жемчужина», почему не обыскали ее раньше? — спросил Джимми.

— Не думаю, что полиция располагала этой информацией. Владелицу «Жемчужины», Перлу, арестовали. Рискну предположить, что она слишком боялась Кента.

В кухне появилась Мог. Ее лицо побледнело от испуга.

— А куда подевались девушки Перлы? — спросила она.

Ной пожал плечами.

— Понятия не имею. Когда я шел сюда, вокруг здания стоял полицейский кордон. Если у девушек есть хоть капля здравого смысла, они будут некоторое время держаться подальше от «Жемчужины».

— Это их дом, Ной, — напомнила ему Бэлль, воскрешая в памяти убийство Милли: сколько было слез и ужаса, однако девушкам, по крайней мере, разрешили остаться в борделе. — Там все их вещи. Многим из них вообще некуда идти.

— Ты думаешь, нам следует куда-нибудь уехать? — спросила Мог.

Гарт посмотрел на нее и, заметив ее испуг, подошел и крепко обнял.

— Я не могу уехать отсюда, даже если очень захочу, — признался он. — Как только мы уедем, мой паб сразу разгромят; лучше уж я буду стеречь вас с Бэлль здесь. Но Кент не посмеет сюда явиться. Он не дурак — в противном случае его бы давно поймали. Поэтому мы останемся и будем продолжать работать, только станем держать ухо востро.

— Пора завтракать, — сказала Бэлль.