Демон с омерзением смотрел на спящее мороженое мясо, бывшее некогда всесильным комендантом тюрьмы Сокорра. Его постигла та же участь, что и всех прочих обитателей, – порочных и невинных. Вердикт всесильных был прост – оставить их не живыми, не мертвыми.

Они так благородны, что побоялись стереть с лица земли источник Зла, им надо было разобраться, кто прав, кто виноват. Как заботливая хозяйка вытаскивает из морозильника дичь, они будут вытаскивать замороженных из-под ледяного колпака, долго спорить, определяя степень его вины. В результате убийцы выйдут на свободу и будут по-прежнему убивать, а праведников линчуют за их добродетель.

Демон с интересом разглядывал Ортегу. Вернее, то, что находилось в кабинете. Время для него полностью остановилось. Когда его вытащат отсюда, если не будут заняты другими делами, он так и не поймет сразу, что прошел не день, не месяц, а может быть, десятилетия. Коменданту будет казаться, что проскочило мгновение.

Демону очень хотелось бы убить всех обитателей тюрьмы и посмотреть на постные рожи благородных господ, когда они будут вытаскивать заключенных. То-то было б весело, если б можно было подстроить дело таким образом, чтобы они почувствовали себя виноватыми в смерти несчастных. Пошли бы благородные дебаты, обвинения, сомнения. А по сути никому из них и дела нет ни до одного из этих мерзких грязных заключенных и их вонючих надсмотрщиков.

«Трусы и лицемеры, они обвиняют во всем меня или таких, как я. Кто дал им право судить и казнить за то же самое, что они прощают себе и себе подобным».

Внезапно демона охватил страх. «Неужели они настолько сильны, что и меня ждет участь коменданта Ортега Илоры? Остаться обреченным не на жизнь, не на смерть – что может быть омерзительнее и постыднее?» – с содроганием подумал демон.

«Зачем они все дергают меня, что им нужно?» – недовольно думал Лэндор. Ему казалось, что ритуал занял слишком много времени и сил. Лэндор увидел много, но понял далеко не все. Зловещие картины будущего могли бы испугать его раньше, но не сейчас. Как-то неприятно тревожила игра, затеянная высокомерным эльфом. Единственное, в чем он был уверен, – его место рядом с тем, кто приносит голове и душе покой.

Все прочие только мельтешат вокруг, задают дурацкие тревожащие вопросы, на которые он не хочет искать ответа.

– Когда все это закончится, – приветливо сказал Карго, – я увезу вас к себе. Вам просто нужно отдохнуть, прийти в себя. Никто не понимает, что вам приходится переживать. Я понимаю, я смогу помочь и уберечь от всех этих пустозвонов. У вас вновь будет работа, я всегда буду слушать все, что вы говорите. Лишь я и никто другой. Помните об этом.

Октавио прикоснулся холеной рукой к руке Лэндора. И в душе у него возникло прежнее чувство безопасности и своей полезности. Теперь все, к чему он стремился, было только избавиться от окружающих и уехать с новым хозяином далеко-далеко отсюда.

– Генри, – как бы только что спохватился Октавио, – попрошу о маленькой услуге. Вон тот сеньор. Недавно мы заключили с ним отличную сделку. Он мне здорово помог. Ты смог бы определить, как он ко мне относится? Если у него на уме что-то недоброе по отношению ко мне, ты поймешь это. В этом случае не подходи ко мне. Я и так догадаюсь.

Он даже стал обращаться к Лэндору на «ты» и говорить фамильярно-покровительственным тоном, совсем как ко­мендант.

Лэндору не потребовалось много времени, чтобы определить отношение конкурента к своему новому хозяину. Он смог увидеть не только черную ненависть к удачливому сопернику.

Генри смотрел на него, и в голове у него торопливой чередой пробегали четкие картинки, одна страшнее другой. Хозяину грозила опасность. Генри очень хотелось все пересказать Октавио, но он знал: если ему велено не подходить, что бы ни случилось, он должен выполнить приказ.

Хозяин сильнее, он лучше знает, что делать.

Октавио Карго исподтишка наблюдал за Лэндором. Он понял, что тот не только справился с заданием, но и проявил дисциплинированность. Он по-собачьи выполнил приказ и не поперся сообщать о том, что ему стало ясно.

Карго везде ходил со своим телохранителем. Лизардмен таскал с собой целый арсенал оружия, имел молниеносную реакцию, острый ум и пудовые кулаки. Он знал свое место и потому весьма ревниво следил за манипуляциями шефа.

Про себя Курт Тидволл решил, что, если мозгляк вздумает против него свои фигли-мигли использовать, он ему тут же хребет перешибет. На всякий случай он запасся множеством амулетов, сделал заговоры на все оружие и держал ухо востро.

Октавио понимал, что так тревожит его всегда спокойного и флегматичного помощника. Немножко конкуренции не по­вредит. Будет пристальнее следить за Лэндором.

– Видишь господина Генри? Так вот, не своди с него глаз. Ты всегда должен знать, где он, с кем, если кто уж очень общительный будет, подходи третьим, не давай никому сбить его с толку, пока не уедем отсюда. Я тебе доверяю, – Октавио приятно улыбнулся хмурому помощнику.

Тот кивнул в ответ, всем своим видом давая понять, что приказ понял и приступил к исполнению.

«Я тебе доверяю, – ревниво думал Курт. – Так я и поверил. Я чистокровный лизардмен, с Октавио с самого начала, сколько дел вместе провернули, а так и остался «эй, ты, подь сюда!». А эта обезьяна-полукровка в господа заделался. Глаз с него не спущу».