– Не преумаляй своих умений.

Росс замялся, не зная, следует ли повиноваться своему порыву проведать Элизабет. С точки зрения морали поступок этот был христианским - забыть все прежние раздоры. Но с разваливающейся у него на глазах медеплавильной компанией это было невозможно. К тому же торги не могли ждать. У него оставалось время, лишь чтобы к ним поспеть.

Пока его обуревали сомнения, из-за холма Сола показался ехавший им навстречу доктор Чоук собственной персоной.

– Прошу прощения, - сказал Дуайт.
– Этот человек пытался чинить мне препоны. Я не желаю с ним встречаться.

На том он отсалютовал шляпой и двинулся дальше.

Росс остался на месте, пока Чоук не приблизился. Доктор собирался проехать мимо, не произнеся ни слова, если бы ему удалось.

– Доброго вам дня, доктор Чоук.

Чоук, насупившись, посмотрел на Росса.

– Мы потревожим вас, мистер Полдарк. Не могли бы вы посторониться. Мы спешим по делу.

– Я вас не задерживаю. Но я узнал, что мой кузен серьезно заболел.

– Серьезно заболел?
– Чоук нахмурился вслед удаляющейся фигуре своего конкурента.
– Боже мой, на вашем месте я бы не стал верить всяким россказням.

– Правда, что у Фрэнсиса гнойная ангина?
– сухо спросил Росс.

– Вчера я разглядел ее симптомы. Но он идет на поправку.

– Так скоро?

– Лихорадку удалось своевременно остановить. Я прочистил ему желудок порошком от лихорадки и дал сильную дозу хинной корки. Теперь дело за надлежащим уходом. Вы вольны посетить его дом в любое время.

На том Чоук тронулся, продолжив путь. Брюнетка всхрапнула и забила копытом.

– А Джеффри Чарльз?

– Тут дело не в ангине. У него легкий приступ четырехдневной малярии. А в остальных случаях у домочадцев воспаление горла, это несколько иная болезнь. А теперь вынужден откланяться, сэр.

Росс мгновение провожал взглядом удаляющегося Чоука, а затем, повернувшись, последовал за Заки.

Торги подошли к концу, и началось застолье.

Всё прошло по плану. Только чужому. Приняты обычные меры предосторожности, дабы убедиться, что "Карнморская медеплавильная компания" не получит меди. Шахты извлекли из этого по максимуму, поскольку само существование "Карнмора" являлось угрозой остальным покупателям. Ведь стоило только Заки прекратить подавать заявки, как цены вновь упали до привычного уровня.

Росс гадал, были ли в действительности шахты, оставшиеся шахты, настолько беспомощны, как их изображали Уорлегганы. Единство сохранить не удалось, так что они погибнут один за другим. Дело обернулось печальным, отвратительным и обескураживающим крахом.

За длинным обеденным столом Росс сидел вместе с Заки по одну сторону и капитаном Хеншоу, представлявшим Уил-Лежер, по другую. Когда подали обед, Росс заметил Джорджа Уорлеггана.

Росс никогда прежде не замечал его на обеде после торгов. Тут у него не было никаких определенных дел, поскольку несмотря на то, что он владел акциями большинства предприятий, он всегда действовал через агентов или управляющих. Странно, что он до них снизошел, ведь по мере того как Джордж становился могущественней, он окружал себя всё более избранным обществом. Среди собравшихся воцарилось короткое молчание. Все знали мистера Уорлеггана. Все знали, что при желании он мог или вознести на вершину или сбросить в пропасть. Затем Джордж Уорлегган поднял глаза и перехватил взгляд Росса, быстро улыбнулся и утонченно помахал рукой.

Это послужило сигналом к началу обеда.

Росс условился встретиться с Ричардом Тонкином до прибытия остальных в таверне "Семь звезд". На выходе из "Красного льва" он обнаружил рядом с собой Джорджа Уорлеггана. Джордж зашагал в ногу с Россом.

– Что ж, Росс, - дружелюбно произнес он, словно между ними ничего и не произошло, - в последнее время мы нечасто видим вас в Труро. Не далее как прошлой ночью Маргарет Воспер заметила, что с недавних пор вы нечасто посещаете наши карточные вечера.

– Маргарет Воспер?

– А разве вы не знаете? Не прошло и четырех месяцев, как Картленд стала Маргарет Воспер, а бедный Люк уже зачах. Не знаю, что в ней такого смертоносного, но мужья не могут с ней ужиться. Она же карабкается вверх, и еще успеет выскочить замуж за лорда.

– В ней нет ничего смертоносного, - заметил Росс, - кроме жажды жизни. А любая жажда - вещь сама по себе опасная.

– Так значит, она вытягивает жизнь из своих любовников? Что ж, кому как не вам знать. Она призналась, что когда-то мечтала выйти за вас замуж. Ох, и интересный же вышел бы эксперимент! Боюсь, в вашем лице она обнаружила бы весьма крепкий орешек.

Росс бросил взгляд на своего спутника, пока они пересекали улицу. Они не встречались восемь месяцев; и Джордж, подумалось Россу, становился все более известной фигурой. В прежние дни он прикладывал усилия, чтобы скрыть свои странности, пытался стать более утонченным, обходительным и беспристрастным, подражая аристократам. Но с приходом успеха и власти Джордж находил особое удовольствие в том, чтобы потакать своим слабостям. Он всегда старался утопить в утонченных кружевах бычью шею; теперь же слегка подчеркивал её и шагал, наклонив голову вперед, держа в руке длинную трость. Когда-то он смягчал свой от природы басовитый голос; теперь же давал ему волю, и те утонченные выражения, которым выучился Джордж, из его уст звучали диковинно. Всё в его внешности казалось преувеличенным, непомерным - полный нос, выпяченные губы, широко расставленные глаза. Имея неограниченные средства, Джордж жил ради власти. Ему льстило, что остальные его побаиваются.