– Как ваша жена?
– спросил Джордж.
– Вы нечасто выводите её в свет. Она произвела впечатление на балу, но с тех пор её не видно.

– У нас нет времени на светские развлечения, - ответил Росс.
– К тому же я не думаю, что мы можем извлечь из них пользу.

Джордж отказался оскорбляться.

– Несомненно, вы заняты. Медеплавильное предприятие отнимает у вас значительную часть времени.

Достойный ответ.

– Да, как и Уил-Лежер.

– С Уил-Лежер вам повезло с качеством руды и легким дренажем. Это одна из немногих шахт, что по-прежнему представляет интерес для потенциальных вкладчиков. Полагаю, что в скором времени некоторые акции появятся на рынке.

– Неужели. И чьи же?

– Полагаю, что ваши, - осторожно сказал Джордж.

Они только что дошли до дверей 'Семи звезд", Росс остановился и с вызовом взглянул в глаза собеседнику. Эти двое враждовали еще со школьных времен, но их неприязнь никогда не выливалось в открытое противостояние. Семена раздора время от времени вновь ложились между ними, но никогда не давали всходов. Но в это мгновение показалось, что весь груз прежних лет готов незамедлительно вырваться наружу.

Но затем Джордж быстро произнес своим ледяным тоном:

– Прошу прощения, если меня ложно информировали. Об этом ходили разговоры.

Своевременное замечание отвело готовую разразиться грозу. Джордж не боялся грубых потасовок, но не мог позволить себе уронить достоинство. Кроме того, даже в нынешние, более цивилизованные времена, ссора с джентльменом не могла ограничиться только боем на кулаках.

– Верно, вас ввели в заблуждение, - ответил Росс, уставившись на него своими холодными светлыми глазами.

Джордж, ссутулившись, оперся на трость.

– Экая досада. Для вас не секрет, я всегда не прочь вложить деньги в прибыльное дело. Будьте добры, дайте мне знать, коли станет известно о появлении акций на продажу. Я заплачу по тринадцать с половиной фунтов за акцию, что больше той суммы, которую сейчас сможете выручить вы или кто-либо другой на открытом рынке.

Он ехидно посмотрел на своего высокого собеседника.

– Я не могу повлиять на своих партнеров. Вам лучше самим обратиться к одному из них. Что касается меня, то я скорей сожгу свои акции.

Джордж посмотрел на другую сторону улицы.

– У Полдарков есть лишь один недостаток, - произнес он спустя мгновение.
– Они не переносят поражения.

– Как и у Уорлегганов.
– парировал Росс.
– Они лишены чувства такта, чтобы понять, когда их общество нежелательно.

– Но они умеют помнить обиды, - лицо Джорджа побагровело.

– Уверен, эту вы запомните.

С тем Росс отвернулся и спустился по ступенькам в таверну.

Лишь к полудню печальные известия из Тренвита добрались до Демельзы. Со слов Бетти Провз, приболели все трое молодых Полдарков, исключение составила только тетушка Агата, и трое из четырех слуг. Поговаривали, что Джеффри Чарльз при смерти, и никто не знал, что делать. Демельза справилась о подробностях, но Бетти больше ничего не могла сказать. Демельза продолжила заниматься выпечкой.

Но недолго. Она схватила ползающую у ее ног Джулию и отнесла в гостиную. Там она уселась на ковер и играла с ребенком перед камином, пытаясь в то же время разрешить свои сомнения.

Она ничем не была им обязана. Фрэнсис велел ей больше не приближаться к Тренвит-хаусу. Фрэнсис выдал их Уорлегганам, совершив низкий и ужасный поступок.

Тренвитские Полдарки могли позвать на помощь других, к примеру, Тигов или своих кузенов из Тременхира, который находился западней дома Тигов. То же самое для них мог сделать и доктор Чоук. Они прекрасно могли и сами о себе позаботиться.

Она бросила обратно Джулии небольшой матерчатый мячик, и дочка бросилась на него, чтобы остановить, и теперь позабыв о матери, старалась его расковырять.

Для визита не было причин. Со стороны будет выглядеть так, словно она пытается оказать им услугу и наладить отношения после ссоры. А с чего ей налаживать отношения, когда Элизабет - её соперница. Весь прошлый год она не проявляла себя в подобном свете, но тем не менее оставалась опасной. Стоило только Россу заметить её трогательную хрупкую красоту... Она всегда оставалась для него неизведанной, недосягаемой и таинственной. Он понимал, что жена всегда останется рядом, как послушная собачонка, ни загадочности, ни отчужденности, ведь они делили ложе каждую ночь. Они приобрели в близости, потеряв волнительность новизны. Такими ей представлялись мысли Роса. Нет, лучше оставить всё как есть. Она уже достаточно всего натворила своим вмешательством.