Чтобы проверить ее настроение, он пытался придумать, о чем поговорить.

– Погода меняется слишком быстро и не внушает доверия; словно весна длится уже два месяца. Надеюсь, не будет ни мороза, ни сильного ветра, как в прошлом году.

Карен зевнула.

– Ну, должны же мы получить хоть что-то после такого января с февралем. Мне никогда и нигде не доводилось пережить таких месяцев.

(Теперь она обвиняла его в плохой погоде, как будто корнуоллский климат был частью мошенничества, которому она подверглась, выйдя за него замуж.)

– Птенцы дроздов на майском дереве вылупятся в любое время, - сказал Марк.
– Думаю, если это произойдет так рано, то позже они опять будут высиживать яйца.

И снова молчание.

– Горох с фасолью тоже появятся на месяц раньше, - сказал Марк.
– Мы должны благодарить капитана Полдарка за то, что дал нам семена.

– Было бы полезнее, если бы вместо этого он дал тебе работу получше.

О Полдарках она не могла сказать ничего хорошего.

– Зачем? У меня есть выработка на Уил-Лежер. Большего он бы сделать не смог.

– Неприбыльный это участок. Не приносит тебе и половины того, что ты имел на Грамблере.

– Все самые лучшие участки разобрали, Карен. Можно даже сказать, я сам виноват, что взял его, ведь Полдарк предлагал мне работу по контракту. Пол сказал не далее как вчера пополудни, что ему повезло вообще иметь хоть какую-то работу.

– Ох, Пол...
– презрительно сказала Карен.
– А чем занимается Заки Мартин, хотела бы я знать? Работает на капитана Полдарка, так ведь? Готова поспорить, он не работает в шахте часами за несколько шиллингов в неделю. И при этом Мартины устроились как нельзя лучше. Заки разъезжает то туда, то сюда — причем на пони. А тебе почему не могли дать такую же работу?

– Он образованнее меня, - ответил Марк.
– Его отец арендовал несколько акров, и Заки учился в школе до девяти лет. Все в округе знают, что он на голову выше нас.

– Говори за себя, - сказала Карен и встала.
– Научиться читать и писать не трудно. Это может сделать любой, если есть мозги. Заки только кажется умным, потому что все вы, ребята, ленивые невежды.

– А я за себя и говорю, - тихо сказал Марк.
– Я хорошо знаю, что ты другая, Карен. Ты умнее Заки и остальных. Может быть, люди не учатся из-за лени, а может, и нет. К примеру, легче изучать буквы, когда ходишь в школу, чем когда уже взрослый и приходится все делать самому без чьей-либо помощи. Я начал промывать руду в шесть лет. И когда я приходил домой, буквы меня не интересовали. С тех пор я работаю без выходных, за исключением праздников. Возможно, мне стоило учиться, а не драться, но что вышло, то вышло. И ты не можешь сказать, что я бездельничаю дома.

Карен наморщила нос.

– Никто и не говорил, что ты бездельничаешь, Марк; но ты слишком мало получаешь за такую тяжелую работу. Даже Вайгасы живут лучше нас, а ведь у него нет работы.

– Ник Вайгас - скользкий тип, именно из-за него Джим Картер попал в беду. Ты же не хочешь, чтобы я все время браконьерствовал и смешивал дешевую бормотуху, которую он продает под видом джина?

– Я хочу, чтобы ты зарабатывал деньги, - ответила девушка, но произнесла это чуть мягче. Она подошла к открытой двери и посмотрела на долину.

Марк закончил обедать.

– Ты мало ешь, а иногда и вообще ничего, - сказал он.
– Если продолжишь в том же духе, у тебя совсем не останется сил.

– У меня достаточно сил, - рассеянно ответила Карен.

– Кроме того, выбрасывать еду - неправильно.

– Ну, тогда ешь сам, - ответила она.

Мгновение Марк колебался, а потом медленно взял кусок пирога, оставленный ею на оловянном блюде.

– Пусть останется на завтра.

Карен нетерпеливо посмотрела на север. По холму шли несколько человек.

– Тебе пора уходить.

Она стояла в дверях, глядя, как он натягивает свои тяжелые сапоги и грубый сюртук. А когда он направился к двери, отошла, давая ему пройти.

Он посмотрел на нее, солнечный свет падал на ее вьющиеся волосы, а свои неземные темные глаза она отвернула в сторону.

– Не беспокойся о нас, Карен, - сказал он нежно, - Мы пройдем через всё, не бойся. Эти тяжкие времена не продлятся вечно, и скоро мы снова встанем на ноги.

Марк склонил свое огромное тело и поцеловал ее в шею. А затем слегка неуклюже двинулся в сторону шахты.

Карен смотрела ему вслед. Мы пройдем через всё, через что всё? Через этот дом, детей, средний возраст? Скоро вновь встанем на ноги. Для чего? Марк вновь и вновь будет опускаться в шахту, зарабатывать чуть больше или чуть меньше, и так до тех пор, пока не станет слишком стар и покалечен, как те старики на холме. И тогда он целые дни будет проводить в доме, как и они. А я буду воспитывать оставшихся детей и выполнять всю грязную работу для Полдарков, чтобы как-то свести концы с концами.

Вот на что в лучшем случае она могла рассчитывать. Как же она была глупа, думая, что сможет изменить его. Он не хотел меняться. Рожденный и взращенный шахтером, Марк не знал другой судьбы, кроме как добывать медь и олово. И хотя он был отличным работягой и умельцем, ему не хватало знаний или желания, чтобы возвыситься хотя бы в шахте. Она ясно понимала это. Он - как козел, привязанный к колышку своим же собственным характером, и мог лишь пользоваться теми дарами земли, что находились в пределах досягаемости. И она сама привязала себя к этому же колышку до конца своих дней...