Но зная о странных взглядах Дуайта, Карен понимала, что если всё произойдет в сиюминутном порыве, он может начать сожалеть, возненавидит её или станет презирать, как обычную женщину, склонившую его к этому; но если дать ему время всё осмыслить, то он возжелает ее по собственной воле, и тогда уже сам на нее набросится. Страсть поселится у него в голове, и Дуайт уже никогда не захочет ее оттолкнуть.

А если всё произойдет сейчас, вот так, то случиться может всё, что угодно.

Карен медленно подошла и встала рядом с ним у окна. Его напряженное лицо выражало неуверенность.

Карен прикоснулась к его руке.

– Ты заставляешь меня гордиться собой, - прошептала она, вспомнив строку из "Элирии", и, развернувшись, вышла из комнаты, покинув дом.

На этой неделе Полдарки получили еще одно приглашение. Джордж Уорлегган решил устроить званный вечер в честь празднества по случаю выздоровления короля. Гости поужинают в Уорлегган-хаусе, затем отправятся в Зал приёмов и вернутся в Уорлегган-хаус на ночь. Он будет рад, если в числе гостей окажутся Росс со своей женой.

Росс хотел отказаться. Учитывая определенную трещину в отношениях с Джорджем, он не имел никакого желания быть ему обязанным. Но Демельза страстно желала посетить дом Уорлегганов, и, хотя она содрогалась и колебалась после фиаско на крестинах, она была бы крайне разочарована отказом от этого приглашения.

Потому Росс решил уступить и, как только принял приглашение, спокойно ожидал этот день, как и всегда, когда Демельза выходила в свет. А когда пришла миссис Кемп, ей не позволили пройти к спинету, а вместо этого заставили обучать Демельзу наиболее популярным танцам и преподать урок хороших манер.

Демельза прямо-таки лучилась хорошим настроением, задавая во всем доме атмосферу приятного предвкушения. А Джулия, дрыгая ногами в колыбельке, радостно гукала и смеялась, присоединяясь к веселью.

Шестнадцатого апреля Росс ушел на шахту, а Демельза, Джинни и Джейн варили медовуху. Они веселились. Смешали шесть фунтов меда с парой галлонов теплой воды, добавив несколько засушенных цветков бузины и имбирь, и всё это кипело на огне в большой кастрюле, а Джейн ложкой убирала образующуюся на поверхности пенку.

И над этой домашней сценкой нависла тень Заки Мартина, косая на послеполуденном солнце. Как только Демельза его увидела, то поняла - что-то не так. Нет, капитана Полдарка здесь нет, он на шахте. Заки достаточно спокойно её поблагодарил и ушел.

– Отец. Что-то произошло?
– Джинни подбежала к двери, когда Заки пошел прочь.
– Что-то с Джимом?

– Нет, незачем волноваться, - ответил Заки.
– Я просто хотел повидаться с капитаном Россом по паре вопросов.

– А я подумала, - сказала Джинни, почти успокоившись, - подумала, что...

– Ты должна привыкнуть, что я теперь частенько прихожу в этот дом, Джинни. Я работаю на капитана Росса, тебе следует об этом помнить.

Проследив взглядом за тем, как он ушел, Джинни вернулась на кухню с озабоченным выражением лица.

Заки нашел Росса посреди шахтных построек на утесе Лежер, когда тот разговаривал с капитаном Хеншоу. Росс вопросительно взглянул на Заки.

– Сэр, это касается Джима. Помните, тот человек на торгах говорил, что бодминская тюрьма переполнена бунтовщиками, которые там останутся до следующей сессии суда?

Росс кивнул.

– Так вот, сегодня утром я разузнал об этом побольше - услышал, что многих старых заключенных перевели в другие тюрьмы, чтобы освободить места.

– Источник надежный, как считаешь?

– Думаю, да - брата Джо Треласка перевели, и Питер Моу сказал, что всю камеру нашего Джима отправят в Лонсестон.

– Лонсестон, - Росс слегка присвистнул.
– Говорят, что там плохо?

– Нехорошее местечко.

– Но ведь просто чудовищно - переводить человека незадолго до его освобождения, - не имело смысла тревожить Заки еще пуще.
– Кто распорядился? Интересно, правда ли это.

– Питер Моу приехал прямо из Бодмина. Я подумал, что должен вам сказать. Подумал, вы захотите узнать.

– Я подумаю над этим, Заки. Мы скоро узнаем, как обстоят дела.

– Я подумал, что вы захотите знать, - Заки повернулся, чтобы уйти.
– Я буду утром, сэр, и сообщу вам расходы на на осушение и вывоз отработанной породы.

Росс повернулся к Хеншоу, но мысли его уже улетели прочь от предмета их разговора. Он всегда был сильно привязан к Джиму, и мысль, что того могут переместить еще на двадцать миль дальше от дома и в худшую тюрьму на всем западе (возможно, решение какого-то напыщенного клерка), раздражала и обеспокоила его.