– И какова цена?

– Она стоит по меньшей мере сто двадцать фунтов, но я буду долго ждать её продажи и не могу рисковать отправить на продажу в Плимут. Сто гиней.

– Я не хочу торговаться, - сказал Росс, - но на подобную покупку я отложил девяносто фунтов.

– Я и сам не люблю торговаться, - хозяин лавки слегка поклонился, - простите, вы намерены заплатить наличными?

– Векселем банка Паско. Я заплачу сегодня и заберу брошь через неделю.

– Хорошо сэр. Я возьму девяносто. Девяносто гиней.

Росс присоединился к Дуайту как раз вовремя, чтобы сесть в почтовую карету, и они прибыли в Бодмин сразу после полудня. Там карета задержалась на обеденный перерыв, а Росс обнаружил, что дошедшие до него слухи - вовсе не слухи. Джима перевели. Поесть они не успели, но в последний момент успели сесть в карету - в долгий путь в одиночестве через Бодминские болота, среди бесплодных холмов и безлесых долин. Росс заметил, что и у кучера, и у его спутника рядом лежат мушкеты.

Но сегодня поездка прошла без происшествий, и они налюбовались изменчивыми цветами ландшафта под голубым небом и облачками, прибыли в Лонсестон вскоре после семи и взяли номера в гостинице "Белый олень".

Тюрьма стояла на холме, на месте старого разрушенного норманнского замка, и они направились туда через узкий клубок улиц, по тропинке, вьющейся вверх между зарослями лавра и терновника, пока не подошли к стене, что когда-то окружала главную башню замка. Закрытые железные ворота преграждали вход в арку, но никто не ответил на их стук или крики. На чахлом дереве щебетал дрозд, а высоко в вечернем небе пел жаворонок.

Дуайт любовался видом. С этой возвышенности можно было разглядеть окружающие со всех сторон болота, на севере - море, сверкающее в лучах заходящего солнца как обнаженный нож, на востоке и юге - реку Тамар в Девоне и яркий пурпур Дартмура. Неудивительно, что Вильгельм Завоеватель выбрал это место для строительства своего замка, доминирующего над всеми подходами с запада. Роберт, его сводный брат, жил здесь и присматривал за этой чуждой территорией, что тогда ему досталась, и её следовало заселить и умиротворить.

– За тем упавшим забором - пастух, - сказал Дуайт.
– Спрошу у него.

Пока Росс барабанил в ворота, Дуайт пошел поговорить с загорелым человеком в парусиновой шляпе и потрепанной одежде. Вскоре он вернулся.

– Сначала я не мог его понять. В этих местах говорят совсем иначе. Он сказал, в тюрьме все болеют лихорадкой. Тюрьма находится вон там, на пустыре, чуть правее от этих ворот. Он считает, что этой ночью нам туда не попасть.

Росс посмотрел сквозь решетку.

– А тюремщик?

– Живет далеко. У меня есть его адрес. За улицей Саутгейт.

Росс хмуро посмотрел на стену.

– Сюда можно подняться, Дуайт. Зубцы ржавые, их можно вытащить из стены.

– Да, вот только нет смысла, если тюрьма заперта.

– Нельзя терять времени, потому что через час уже стемнеет.

Они развернулись и снова спустились с холма.

У них ушло немало времени, чтобы найти дом тюремщика, а потом еще несколько минут они стучали в дверь, прежде чем она приоткрылась на несколько дюймов и, щурясь, из-за нее выглянул бородатый мужчина в пёстрых лохмотьях. Когда он увидел их одежду, его гнев немного поостыл.

– Ты тюремщик?
– спросил Росс.

– Ага.

– К тебе недавно переводили кого-нибудь из Бодмина по имени Картер?

Тюремщик моргнул.

– Вроде бы.

– Мы немедленно хотим его повидать.

– Сейчас не время для посещений.

Росс быстро поставил ногу между дверью и косяком.

– Давай ключи или я добьюсь твоего увольнения за пренебрежительное отношение к работе.

– Нет, - ответил тюремщик.
– Солнце уже садится. Там у всех лихорадка. Небезопасно приближаться...

Росс навалился на дверь плечом и широко ее распахнул. В воздухе витал запах дешевой выпивки. Дуайт прошел в комнату. Над очагом склонилась безобразная старуха в лохмотьях.

– Ключи, - потребовал Росс.
– Либо ты с нами, либо мы идем без тебя.

Тюремщик вытер нос рукой.

– Где ваши документы? У вас должны быть документы...

Росс схватил его за шиворот.

– Документы у нас есть. Давай ключи.

Примерно через десять минут процессия из трёх человек шествовала по мощеным переулкам к вершине холма, оборванный тюремщик шел впереди, неся связку с четырьмя огромными ключами. Прохожие смотрели им вслед.

Когда они поднялись на холм, закат вспыхнул, и солнце село.

Пастух угнал коров, и на руинах стало темно и тихо. Подойдя к железным воротам, они прошли под каменной аркой, и тюремщик медленным шагом направился к небольшому квадратному зданию в центре пустыря.

Шаркающие шаги тюремщика затихли.

– Входить слишком поздно. Вы должны показать мне документы. Там многих лихорадит. Вчера один помер. Не знаю, кто именно. Мой напарник…

– Когда ты сам туда заходил в последний раз?