— А зачем? Все это сказки, а отец мой… это просто со страху. Испугался.

— Ты тоже так думаешь? — спросил у Юсупа Иван Яковлевич.

— Тоже, — подтвердил тот. — Были мы там.

— Ну хорошо, — легонько прихлопнул по столу ладонью Золотов. — Покажите мне на карте это место. Вы же изучаете в школе географию.

Подростки встали, склонились над картой. Золотов показал на ней их село, некоторые другие ориентиры, урочище, где они нашли тело Гурама.

— Вот здесь, — первый ткнул указательным пальцем в карту Юсуп. — Здесь гора такая: один склон в урочище смотрит, а другой — на наше село. Так? — обернулся к другу Юсуп. — Мы часто бываем там летом и никаких пещер не видим.

— Спасибо, ребята, — рассеянно сказал Золотов. — Спасибо. Бегите домой, отдыхайте. Но знайте, вы можете еще пригодиться нам в любое время. Он легонько подтолкнул подростков к двери.

Разговор с мальчиками еще более озадачил Золотова. Особенно «история» Юсупа. Правильно говорит Кобаев: надо почаще обращаться за помощью к местным жителям. Очевидно, что Юсуп встретил в лесу не дезертиров. Неизвестные никак не подходят к ним по описанию. Скорее всего это диверсанты, одетые в форму военнослужащих Красной Армии, причем двое в форме командиров. Средь бела дня идти по лесу да еще в такой близости от села? Не подозревают, что их выброска обнаружена и они раскрыты? Ой ли? Скорее всего, знают, но рассчитывают, что чекисты не предусмотрят такой «наглый» вариант их действий. Их ищут где-то в глубине леса, в расщелинах да оврагах, а они бродят возле самого села.

Мысль Золотова сделала тут неожиданный поворот. А почему он решил, что диверсанты действуют вопреки логике? Какой логики? У каждой из сторон в этом поединке свои цели и свои средства их достижения. В селе, где так много военных, конечно, можно зацепиться, хотя бы на короткое время, не привлекая к себе особого внимания. Кто-то из диверсантов поздним вечером пробирается в село, подслушивает пароль и отзыв; ведь патрули с наступлением комендантского часа останавливают на улице каждого. Если это военнослужащий, то он должен сказать пароль, а сельчане обязаны предъявлять документы. Потом все трое через село пробираются к дороге и закладывают взрывчатку. В селе строения, сады, огороды… На случай встречи с патрулем враги располагают паролем, что даст им возможность приблизиться к патрульным, прикончить их, если они не удовлетворятся одним паролем и потребуют предъявить документы. Впрочем, вариант этот крайне отчаянный, слишком много таит он в себе непредвиденных случайностей. Тем более, что и село очень маленькое. Другое дело — ниже по течению: там и села покрупнее, погуще застроены и расположены не только вдоль самой дороги, но и в пойме реки. Однако диверсанты, судя по всему, упорно держатся за этот участок дороги. Оно и понятно — он удобен для большого подрыва. Может, их привлекает еще и то, что здесь лес вплотную подходит к селу, он обширен и достаточно густ. Неспроста же они выбросились именно здесь. Отсюда легче уйти и в соседние ущелья, горы вокруг села не так круты и голы. Наверное, за два дня диверсанты уже прощупали многие подходы к дороге, и это село показалось им наиболее удобным. Да и диверсия, надо полагать, спланирована именно здесь. В незаселенной придорожной территории подобраться к дороге да еще подложить взрывчатку практически невозможно. Дорога охраняется самым тщательным образом. От леса до дороги минимальное расстояние, сельчан мало, улицы не освещены…

Вот так до мельчайших подробностей, казалось, прокручивал и прокручивал Золотов версии одну за другой. Он спохватился, вспомнив, что командир полка пригласил его сегодня поужинать с ним. Кстати, и дело сделает. Попросит стрелковую роту у полковника, придется взять, без нее завершить операцию невозможно.

Иван Яковлевич постоял несколько мгновений у вешалки, раздумывая. Пожалуй, просить придется не одну роту, а две, много будет работы.

Павел лежал в пещере у самой стены на расстеленной шинели. Крохотный огонек свечи представлялся ему бесконечно далекой одинокой звездочкой на бездонно черном небе. Свеча была почти рядом с Ягуаром, но фитиль горел так слабо, а в пещере стоял такой мрак, что и метр расстояния мог показаться угнетающей бесконечностью. Этому способствовало, впрочем, и душевное состояние Кикнадзе. Прошло уже столько времени, как он, подобно змее, поменял свою шкуру, но ощущение свободы и радости не приходило…

Ягуар выполнил приказ Пауля и привел в пещеру трех уголовников, о которых говорил Пауль. Павел сразу догадался, кто рассказал диверсантам об уголовниках: тот же, кто «заложил» абверовцам и его самого. Вот и получил свое, скотина! Если б не он, не было бы ни этих диверсантов, ни уголовников. Сидел бы Павел здесь вместе с Марининым и Долговым и спокойненько ждал бы исхода боев под Орджоникидзе. А теперь… Как на мушке…

Напрасно он послушался Пауля и вышел из пещеры, напрасно объединился с уголовниками, будь они прокляты! Надо же было подвернуться еще этому старику с палкой! Сначала он принял их за одну из поисковых групп, которые, оказывается, со вчерашнего дня прочесывали котловину — искали дезертиров. А они-то думали, что военным и милиции сейчас не до них. «Да нет, — с досадой мысленно оборвал себя Кикнадзе. — Они ищут не нас, а этих диверсантов. Наверное, чекисты застукали момент выброски абверовцев на парашютах и сразу подняли всех на ноги. Оно и понятно, Военно-Грузинская дорога — не шуточки. В любом случае вся местность прочесывается. Хорошо, что хоть об этом удалось узнать у Гурама.» Ягуар отпустил бы старика, не спроси тот: а правда ли, что среди дезертиров есть и грузин? Спросил и так подозрительно посмотрел на него, Павла. Может и не подозрительно, может, показалось Ягуару, но старик все равно приговорил себя. Отпусти его, так обязательно ведь расскажет в селе о встрече с военными, о грузине, который среди них, обрисует всех… Нет, отпускать было нельзя…

А теперь сельчане или милиция найдут тело Гурама. Ищут же…

Ягуар тяжело вздохнул и сел.

— Срежьте фитиль, — буркнул он в пространство. — Совсем выгорел.

Огонек свечи сел, и в пещере наступил полный мрак. Темнота была сейчас особенно тягостна.

Кто-то, разобрать было трудно, завозился у ящика, который даже не угадывался во мраке. Вспыхнула спичка, выхватив из тьмы узкое бледное лицо Рыбы — такая была кличка у одного из уголовников. Он зажег свечу и вернулся на свое место. Теперь свеча горела в полный фитиль, и Павел видел, как Рыба лег на пол, повернувшись к свету спиной.

Чтобы успокоиться, Павел решил проанализировать свои действия сегодня и убедиться, что он нигде не дал промашки, что опасность не так близка, как ему кажется…

Утром в пещере поднялись рано. Павел зажег свечу, заставил Семена и Василия умыться, вскипятил на оставленной абверовцами спиртовке воду, заварил чай. О встрече с диверсантами Кикнадзе не распространялся. Для своих сообщников он сочинил вчера легенду. Будто пещера когда-то служила пристанищем охотникам, но о ней давно забыли. О пещере ему рассказал один сельчанин. Он уехал из села, другие о ней ничего не знают, так что вполне безопасно. Павел пошел сюда один, потому что надо было проверить: все ли здесь в порядке. Задержался, потому что долго искал дорогу к пещере.