отца Степана, со всеми угодьями и людишками подарила во время закрепощения украинского

крестьянства своему фавориту графу Орлову. Так что вольные казаки Макухи превратились в крепостных,

стали быдлом, и только одну их ветвь по линии Степана спасла от злой участи дворянская грамота. Но эта

грамота не помешала графу Орлову отнять у Степана «на законном основании» отцовское наследство, и

все Миклухи потом добывали себе средства для жизни либо службой в армии, либо трудом мелких

чиновников. Илья Захарович, отец Николая Ильича, был офицером Низовского полка и совершил

кампанию 1812 года в чине премьер-майора. Тяжело раненный в сражении под Березиной, он в 1813 году

демобилизовался и жил на пенсию по инвалидности. Умер он, когда его младшему сыну Коленьке шел

второй год, в 1820 году в Стародубе.

Рано потеряв отца, Николай Ильич, как и его старший брат Григорий, учился в Нежинском лицее, за-

рабатывая деньги на учебу частными уроками. Лицей он закончил с отличием и мечтал получить высшее

техническое образование. Для этого нужно было ехать в Петербург, но денег на дорогу не было, и весь

путь от Черниговщины до столицы Российской империи юноша проделал пешком. В Петербурге ему

повезло, посчастливилось просто удивительно.

Слоняясь по набережной Невы без гроша в кармане, голодный и немытый, он уже ни на что не на-

деялся, думал только, где бы заработать хоть на кусок хлеба. Вдруг его кто-то окликнул по-украински:

— Эгэй, хлопчэ!

Смотрит — разодетый в пух и прах панич. Лет семнадцать — восемнадцать, как и ему, Николаю. Стоит,

поигрывает тросточкой, улыбается.

Николай обрадовался: земляк, значит, раз окликнул по-украински. И стыдно стало перед расфранчен-

ным барином, вспомнил, в каком он виде. Но коль зовут, надо подойти.

— Здрастуйтэ...

— Здоров будь! А ты звидкы?

— 3 Чорнигивщыны.

— Чорнигивськый? Та нэвжэ? А я тэж чорнигивськый. Чув про Чэр-воный Риг?

— Од нас цэ нэдалэчко, я из Стародуба.

— Ну, то щэ раз здоров будь, зэм-лячэ! — И руку протянул, смеется весело. — А я бачу картуз Ни-

жынського лицэю и сорочку вышы-ту, то думаю, мабудь, зэмляк мий. А воно так и е. Цикаво!

Как говорит в своих записках Ольга Миклуха, эта случайная встреча на набережной Невы и решила

судьбу Николая Ильича.

Паничем с тросточкой оказался граф Алексей Константинович Толстой — будущий знаменитый рус-

ский поэт и, как называл его император Александр II, «ходатай по делам малороссиян». Его матерью была

Анна Алексеевна Перовская — внучка последнего украинского гетмана Кирилла Разумовского, а отцом

граф Константин Петрович Толстой, который в жизни сына, однако, не играл никакой роли. Анна

Алексеевна развелась с ним сразу же после рождения ребенка, и больше в их доме он никогда не бывал.

Шести недель от роду будущего поэта увезли из Петербурга на Украину, где его воспитанием зани-

мался Алексей Алексеевич Перовский, родной брат матери, известный в то время писатель, выступав-

ший в печати под псевдонимом «Антоний Погорельский».

Потом девятилетнего Алешу Толстого снова привезли в Петербург и ввели в круг детей,

составлявших ребячью компанию цесаревича Александра — будущего императора Александра II.

Цесаревич полюбил своего нового приятеля, и в течение следующих восьми лет царская семья для

Алексея Константиновича была вторым домом. Но он не забывал Черниговщину и помнил

украинский язык.

Вот почему, встретив на петербургской улице хлопца в вышитой украинской сорочке, молодой

граф не прошел мимо. Расспросив, что привело воспитанника Нежинского лицея в столицу, и узнав, в

каком тот бедственном положении, Толстой ссудил земляка на первое время деньгами, сам снял для

него в центре города комнату и помог поступить в Институт корпуса инженеров путей сообщения,

который Николай Ильич Миклуха и закончил с успехом в 1840 году.

Позже через Толстого Николай Ильич познакомился с Некрасовым и Герценом, с семьей которого

Миклухи сблизились и подружили на долгие годы. Переписка между ними продолжалась и после

того, как Герцен эмигрировал в Англию.