О деньгах пришлось подумать совсем недавно. Год назад Агния

Семеновна вышла наконец на пенсию, и этот вопрос впервые за многие годы

стал для них немаловажным. Была в этом вопросе и еще одна сторона, менее

заметная и деликатная, но которую оба они сразу почувствовали: дело шло к

тому, что в их маленьком дружном коллективе должен был смениться глава.

Сразу и без раскачки.

И Генка покорно подставил свои не слишком мощные плечи под это

бремя.

С новой работой все решилось неожиданно и просто. На проводины к

ним пришли все сослуживцы Агнии Семеновны, во главе с начальником

лаборатории, где Агния Семеновна работала лаборанткой. И вот, в разгар

застолья, начальник вдруг предложил:

— А почему бы, Семеновна, тебе не создать рабочую династию?

Сейчас эти дела в большом почете! Давай-ка на свое место сына, как

думаешь? Ты ведь сама говорила, что парень маловато получает...

Начальника звали Илья Тимофеевич; Агния Семеновна проработала с

ним больше десяти лет и болтуном никогда не считала. На другой же день она

осторожно поговорила с Генкой об этом предложении. На заводе ведь и в

самом деле побольше получают, да и работа неплохая!..

Так Генка попал на завод, в лабораторию контроля качества, где много

лет проработала мать.

Новая работа сильно отличалась от той, которую он до сих пор знал. И

прежде всего людьми. Здесь не было пожилых мужчин в фуфайках, любивших

выпить прямо под акациями, которые они только что посадили; и не было

веселых цветочниц, грубовато-добродушных и нисколько его не

стеснявшихся, обсуждавших при нем любые свои дела; он сильно к ним

привык. Здесь, в лаборатории, работали интеллигентные мужчины и женщины

в белых халатах, с совершенно иной манерой разговора и совершенно

другими интересами. Всех их, включая Генку, было двенадцать человек и,

казалось, это была очень спаянная компания. По утрам они грели в самоваре

чай и обменивались новостями, вычитанными в «Литературной газете» или

увиденными по телевизору в «Кинопанораме». В обед мужчины играли в

шахматы. Очень быстро, с часами. Много говорили о книгах. «Я вчера

Ремарка взял»,— сообщал, например, остальным высокий плотный мужчина,

Аркадий Иванович Калачов. И все проявляли к его сообщению жгучий

интерес: «где?», «за сколько?», «что не позвонил?..» «Мне скоро Пикуля

достанут!» — гордо говорил другой — и снова общее возбуждение...

Генка читал мало. Тех авторов, которых называли его новые коллеги,

он или вообще не знал, или только слышал о них. И, понятно, он чувствовал

себя не в своей тарелке и не принимал участия в общих разговорах. Для него

пока важнее всего были его новые обязанности.

Его приняли лаборантом четвертого разряда. С первого же дня Илья

Тимофеевич обложил его инструкциями и сказал, что за месяц их надо

основательно проработать. И изучить некоторые виды анализаторов. И

хорошенько ознакомиться с производством. И... Много было этих «и», о

которых Генка не имел раньше ни малейшего представления.

Учился он трудно. Ему и в школе приходилось нелегко: каждая тройка

по физике или русскому часто давалась ему с потом и головной болью, но

здесь все было намного сложнее. Он часто с удивлением думал о матери: как

она умудрялась знать и понимать все эти вещи! Без ее помощи он, кажется,

вообще бы сдался и ушел туда, откуда явился. Слишком тяжелым оказалось

бремя.

Но прошел месяц, и Илья Тимофеевич остался Генкой доволен.

Правда, недоволен был Косарев, его официальный обучающий, но это было не

так страшно: Косарев был таким же лаборантом, как и Генка, и мать

советовала плюнуть на его придирки. «Он вечно чем-нибудь недоволен, не

обращай внимания». Генка не обращал, по мере возможности.

Еще через месяц он уже мог самостоятельно анализировать некоторые

простые газовые смеси, и Илья Тимофеевич однажды публично его похвалил.

За тщательность и аккуратность в работе.

Хвалили Генку редко. В школе было не за что, а в зеленхозе начальство

менялось так часто, что там не принято было обращать слишком много

внимания на достоинства или недостатки персонала. Похвала подействовала