– Посмотри, - указал за спину англичанину Гусев, - Видишь передовые части казаков. Я прикажу вас всех арестовать.

И действительно Гусев закричал казакам, чтобы они взяли англичан в плен. Никто из англичан не оказал сопротивления, покорно сдав оружие, о решительности казаков они были наслышаны.

– Вот видишь, - глядя на безоружного Харрисона, Гусев немного успокоился, - Не стоило тебе, дипломату, нарушать дипломатические правила. За твой приказ "стрелять" ты получишь адекватный ответ.

– Дружище, еще одну виселицу для первого помощника, - крикнул Володя начальнику лагеря.

Китаец на секунду застыл на месте, но тут же закивал головой, и что-то залопотал по-китайски, отмахиваясь руками от назойливых офицеров.

Слова застряли у англичанина в горле, он решил не усугублять свое положение.

Когда виселица была готова, и все герои стояли на скамейке с петлей на шее, прискакал адъютант губернатора.

– Прекратить!!!
– наверно это закричал он по-китайски. Гусев понял его именно так.

Представление остановилось на самом эффектно месте. Офицер подошел к Володе, и от волнения, или скачки, фальцетом закричал:

– Губернатор запрещает вам, генерал, убивать пленных просто так, без суда и следствия.

– Я полностью подчиняюсь господину губернатору в этом вопросе. Посмотрите туда, - величественно указал рукой Гусев, - Военно-полевой суд!!!

За маленьким столиком в трех разномастных креслах сидели три казачьих офицера.

– А господин Харрисон? Господин Харрисон пользуется дипломатической неприкосновенностью!!!

– Он аккредитован здесь. Я его грамоты не получал, для меня он обычный человек. Он отдал приказ стрелять по мне и моим людям. Имею полное право на самозащиту. Губернатору я принесу свои извинения, уверяю вас, офицер. Он принесет извинения английскому посольству, - с серьёзной миной на лице издевался Гусев.

– Генерал, ну хотя бы подождите час. Только час! Мне нужно известить губернатора, - вскакивая на коня, попросил китаец.

– Хорошо. У вас ровно час. Время пошло.

Сразу, как только адъютант отъехал, стали подтягиваться китайские полки с пушками.

– Атаман! Для вас работа. Отдай приказ захватить пушки. Желательно без жертв. Желательно, - подчеркнул Гусев последнее слово. Потом передумал и остановил атамана, - Флегонт Силыч, стой. Я сам. У меня лучше получится. Побудь здесь. Пленных пока не вешать. Ни в коем случае!

Гусев помахал рукой ротмистру, привлекая внимание.

– Берешь полусотню, и бегом за мной.

Володя пошел к китайцам пешком. Шел не торопясь, давая возможность казакам догнать себя. Китайские офицеры заметили его издалека, пошли навстречу, выказывая свое уважение. Командир полка повел себя сдержано, понимая, что в случае конфликта придется стрелять друг в друга.

– Мы союзники, полковник! Больше того, мы друзья, полковник, мы друзья! У нас нет причин для вражды, - доброжелательно заговорил Гусев.

– Генерал, если прикажут, я буду стрелять и в друга, - жестко отрезал китаец.

– Мы сомнем вас за полчаса. Вы это прекрасно понимаете. У нас опыт городских боев.

– У нас двукратное превышение в численности.

– Поверьте, а лучше спросите тех офицеров, что были с нами, казак стоит пятерых, по самому слабому счету, - возразил Гусев.

– Не заговаривайте мне зубы, генерал! Ваши казаки блокируют мои орудия. Я вынужден..., - начал свирепеть китаец, но Гусев оборвал его резким, хитрым ударом, который, по уму, тому должен был быть известен, но оказался неожиданным.

– Офицер, пристройте своего командира поудобнее, не афишируя конфуз, - обратился Гусев к адъютанту, - Просьба! Обойдемся без стрельбы. Дождемся губернатора. За мной должок, а я привык долги отдавать.

Казаки взяли пушки под свою охрану, оттеснив китайцев. Не раздалось ни одного выстрела. Правда, приветливые лица китайских офицеров стали враждебными, но и только.

"Дай бог, договорюсь с губернатором, а помириться с офицерами - не проблема", - подумал Гусев, - "Грязно работаю. Нахрапом. Англичашка бы всё это же самое получил в тихом кабинете, никого не обидев. Всё по-глупому, всё на нервах. Нужно было остановиться, и подумать десять минут. Губернатор месяц будет дуться на оказанное давление и демонстрацию силы. Пустил меня в город, рассчитывая на лояльность, а я затеял показуху."