– Ты убил его, грязное чудовище!!!
– закричала она в лицо Ершову, хотя, фактически, лицо Виктории находилось на уровне его трусов, принцесса присела под тяжестью тела Роберта.

Ершов смущенно осмотрел свои белоснежные руки, ноги и грудь в поисках грязи, и заметил рядом со своими сапогами шляпу. Николай поднял с камней головной убор Виктории и натянул ей на голову по самые глаза, воспользовавшись тем, что руки принцессы заняты.

– Ваше высочество потеряло шляпку, - Ершов недостойно отомстил Виктории за оскорбление.

Канаки попытались проникнуть на арену, желая помочь принцессе, но Стивенс покачал из стороны в сторону револьвером.

– Вам, мистер Ершов, следует поторопиться. Нужно вступить в права владения, пока туземцы не разбежались, на островах много свободной земли, - посоветовал Николаю Стивенс.

– Ты, Коля, не беспокойся. Я вчера послал в их селение роту казаков, никто не уйдет, остальных туземцев, повяжем здесь, - махнул рукой Гусев, - Вахмистр! Ехим! Окружить туземцев и повязать!

Виктория увидела, что происходит насилие, и возмутилась:

– Как вы смеете!? Еще нет решения верховного суда!

– Ваше высочество! Вы решитесь нарушить договоренность!? Это станет катастрофой для всех сорока тысяч канаков и метисов, - рассердился Стивенс.

– И для вас лично, Виктория, - Гусев остановил четверку казаков, бросившихся с веревками к Вилкоксу и принцессе по команде Ехима Рябого, понявшего команду капитана буквально.

– Никто не обещал отдать вам весь род в рабство, мистер Ершов!
– повысила голос Виктория.

– Я не буду их продавать! Они не рабы! Они будут свободны сразу, как только отработают виру за убийство моих сыновей!

– Королева, помнится мне, согласилась с предложенной мною суммой в двести тысяч долларов. Вы, ваше высочество, можете попросить её величество поступиться десятой частью годового бюджета для освобождения канаков из долговой ямы, - ехидно предложил Стивенс.

– Стивенс, вам прекрасно известно, что бюджет утверждают обе палаты парламента, а в нижней палате у Ершова большинство!!!
– зашипела Виктория.

– Скажите спасибо Ершову, что он не стал поднимать вопрос о бесчестье дочери!

– Бесчестье? Да что тут такого? Да у меня в её годы..., - принцесса остановилась, почувствовав тяжелый, давящий взгляд Гусева. Поперхнулась и замолчала окончательно. Конечно, Виктория, преувеличила, и свой возраст, будучи лишь на два года старше дочери Ершова, и свой "богатый опыт", отличаясь по гавайским меркам на редкость скромным поведением.

* * *

Франческа быстро пришла в себя, но стала сверх раздражительной. То она испытывала отвращение к курам, бегающим по двору. Ершов завел их, в основном, для уничтожения скорпионов, тарантулов и сколопендр. Иначе насекомые слишком расплодились бы в саду с густой зеленой травой и высокими деревьями. Завести обычный английский газон было нельзя, плотная листва деревьев давала великолепную тень. Даже роскошные клумбы и заросли цветов, сверкающих великолепием райских красок, те, что так восхищали Франческу раньше, теперь стали ей ненавистны.

Ананасы, апельсины, бананы, гуава, дыни, клубника, лимоны, манго, и померанцы - всё то, что раньше приводило девочку в восторг, теперь потеряло свою привлекательность.

Соседние дома, построенные из узких кремовых коралловых кирпичиков, казались Франческе вычурными. Саманные постройки канаков она презирала, а свой коттедж из огромных блоков вулканического камня, аккуратно выбеленный мелом, ненавидела.

Кошачьи концерты не давали Франческе спать. Разнообразных диких и домашних кошек, и на самом деле было много, миллионы.

Девочка перестала выходить из дома. На улице она видела толпы одинаковых людей: белокожих, в белых пиджаках, белых жилетах, белых штанах и белых парусиновых туфлях, начищенных мелом; смуглых, как негры, канаков в набедренных повязках и шляпах. Раньше, их приятные черты лица, великолепные черные глаза и полные формы, у женщин даже роскошные, Франческе нравились. Сейчас она называла их не иначе, как обезьянами.

– Коля, отправь Франческу в Канаду, - предложил Гусев.