– А настроение поганое.

Гусев вынул из офицерской полевой сумки огромный конверт.

– Вот то, что ты просил. Я притащил тебе описание ракеты Константинова со всеми её характеристикам. Ракета, что удивительно, мало отличается от образцов, изготовленных Клячкиным и Бузовым, но превосходит их по дальности и кучности. На четырех километрах она дает отклонение около двадцати метров.

– Я просил?
– возмутился Ершов.

– Да! Кроме того здесь наброски договора. Тебе нужно будет получить разрешение всех, или большинства европейских стран на "принуждение Японии к миру". Считай, что едешь на курорт, поправить здоровье.

– Что-то Вилкокс оттуда, из этого санатория, слинял, приехал сюда. Адреналинчику захотелось. Тебя тоже в Европу ничем не заманишь.

– С моей-то рожей!?

– Кому интересен белый человек в европейской одежде бегло говорящий по-английски? Другое дело весь татуированный или с ирокезом..., или, как ты, с жуткими шрамами на лице, бритый наголо. Нужно возбудить интерес публики. Например, рассказы любовниц (светских львиц) о боевой раскраске в нетрадиционных местах; возможно, длинные ногти разрисованные сценами пыток врагов; китайская косичка с бриллиантовой герцогской короной на конце, - понесло Ершова.

– Бриллиантовая корона на конце? Это что-то!!!
– нескромно захихикал Гусев.

– На конце косички, - поправился Николай.

Ершов замолчал. Настроение у него скакало от пугающей депрессии до истеричного смеха. С головой происходили жуткие неполадки. Она постоянно болела, Ершов слышал непонятные, посторонние шумы.

– Марта уезжает, - признался он Володе.

– Сделай ей предложение, и поезжайте вместе в свадебное путешествие по Старому Свету.

– Предложение?
– растерялся Николай, - Володя, я не уверен, что у нас всё так серьезно.

– Коля! Маленькая просьба, вместо соляра закажи в США обычную нефть, а то они возят мазут, в результате мотористы замучались парафиновые пробки керосином промывать, а коксовые пробки - это полный песец.

– Разгильдяйство, твою мать!!! Соляр им плохой!
– Ершов сразу воодушевился. Он любил разговоры о железе.

– Коля, Клячкину передай, чтобы он организовал сбор средств жертвам японского феодализма. Фотографии и письма ему передай, про ужасы зверей-японцев он сам придумает.

– Володя, ты до летнего поджога порта, что планируешь делать?

– Захват Окинавы. Восстановим королевство Рюкю, захваченное японцами пятнадцать лет назад, хотя король Сё Тай находится в плену, в Японии. Я договорился с вербовщиком из Австралии, которому мы сбывали китайских кули и японских пленных с Кауаи, в первых числах мая он приведет свои суда на Окинаву. Разведка доложила, что там небольшие гарнизоны, мы справимся. Японцы сразу завербуются на строительство железной дороги в Австралию, иначе, без оружия их вырежут рюкюсцы, они ведут партизанскую борьбу против японских захватчиков и ради этой борьбы создали искусство каратэ.

– По поводу каратэ - это твои фантазии, - покровительственно рассмеялся знаток боевых искусств.

– Наплевать. Слушай дальше. В трехстах километрах от Окинавы и в шестистах от Японии расположены острова Бородино. Там я оборудую пиратскую базу. В бумагах координаты для Сергея, пусть он организует снабжение топливом. Я собираюсь захватывать японские пароходы. К июню жду новый японский флот на Гавайях. К этому времени мне понадобятся твои новые торпеды, с запасом хода на четыре километра. Катера в океане, как выяснилось неэффективны.

– Собираешься стрелять с берега?

– У нас нет береговой артиллерии, и японцы подходят достаточно близко.

– Думаю, без меня работы по торпедам и катерам остановились. Сам выбирай: или новые торпеды, или моя поездка в Европу.

– Я рискну. Европа!

* * *

Николай увез в США и Европу не только рекомендательные письма, но и множество фотографий страшных разрушений, плачущих жителей и бесконечных рядов одинаковых могил. Ершов попросил европейских переселенцев написать своим знакомым и родственникам письма, и обещал передать их лично. Общественное мнение в Европе нужно было формировать в правильном направлении.

* * *

Через два дня после отъезда Ершова пароход привез в Гонолулу Франческу и Клаудию. Отдуваться за Николая пришлось Гусеву. Просто удивительно, насколько богата фантазия сплетников. Гусев не мог убедить Франческу, что Николай и Марта не были любовниками, что их совместные прогулки на рынок - это просто прогулки на рынок, а во время пары встреч в госпитале - Ершов совершенно вне подозрений. Доказательства бесстыдной связи были у Франчески самые веские: "все говорят".