У Шиффа остался неприятный осадок от разговора с русским, пытавшимся выдать себя за еврея. Банкиру казалось, что он чего-то не учел. Шифф встряхнул головой, прогоняя тревожные мысли, и вернулся к отчету Лопеса.

"Тупое животное! Не может сделать самую простую работу. Он постоянно влипает в истории, из которых его приходится вытаскивать", - подумал Шифф, и потрогал пальцами свои полные губы. Жена никак не могла отучить его от этой глупой привычки.

Внизу послышались глухие хлопки, еле слышные здесь, в кабинете. Дверной тамбур и приемная обеспечивали прекрасную звукоизоляцию. Банкир ударил по звонку, вызывая секретаря.

– Узнай, что там за шум. Сам не ходи, пошли детектива, - приказал Шифф.

Бывший сержант полиции Джордж Буль, ныне детектив охранного агентства, получил от своего начальника четкий приказ: ни в коем случае не оставлять приемную банкира без охраны. Поэтому препирательства с секретарем затянулись минут на пять. Это решило судьбу банкира и его секретаря. Когда Джордж Буль все-таки решился спуститься, пожар на первом этаже разгорелся вовсю. Высокий незнакомый мужчина с офицерской выправкой властно командовал клерками. Те набрасывали на голову влажные тряпки и пробегали сквозь холл на улицу с закрытыми глазами. Справа и слева бушевало пламя, а посреди холла парила прямая широкая дорожка, залитая водой. Двери и окна были распахнуты, и огонь ревел, набирая силу, стараясь уничтожить последнюю тропинку на волю.

– Ты что стоишь? Застыл, как статуя! Помоги молодой леди! Видишь, она еле стоит, надышалась дыма, - резко скомандовал офицер.

Джордж Буль попытался что-то сказать про банкира на третьем этаже, но офицер приподнял девушку, сунул её в руки детектива, облил парочку водой из ведра и вытолкал в коридор.

* * *

Ершов оглядел пустой коридор, плотно закрыл огромную двустворчатую дверь в холл и побежал на второй этаж. От дыма слезились глаза, и болела грудь. Николай закашлялся, но методично открывал двери комнат, проверяя их. Последняя дверь была заперта. Маленькое окошко с решеткой и металл двери напомнили Ершову обычную касса. Он постучал кулаком и громко закричал:

– Есть кто живой?

Окошко распахнулось, выглянул старик лет семидесяти, седой и сморщенный. Он обреченно посмотрел на Ершова.

– У меня нет ключа от двери. Во избежание ограбления, - прошамкал он совершенно спокойно.

Ершов осмотрел дверь, петли выходили наружу и были, на первый взгляд, совершенно обычными.

– Дедуля, шило есть?

Старик недоуменно подал Ершову шило.

– Рот открой, уши закрой и спрячься под стол. Я попробую взорвать дверь.

Старик обрадовано кивнул головой и закрыл окошко.

Ершов открыл дверь в соседнюю комнату, затем подвесил на шиле гранату и резко дернул терку. Хорошо, что дверь в комнате отрывалась наружу, а стены были крепкие. В помещении взрыв оказался почти неощутим, Ершов отделался легкой контузией, даже без потери сознания. Маленькое дрожание конечностей и шатающаяся походка в счет не шли. Николай вышел, попытался снять дверь в кассу, но вторая петля не давала. Ершову стало всё безразлично.

"Если я воспользуюсь второй гранатой, то шансы добежать до комнаты есть, а закрыть за собой дверь - это под вопросом", - медленно перекатывались шарики и ролики в голове Ершова. Руки сами достали любимый нож, закрепили на второй петле последнюю гранату и дернули терку. А ноги бежать не хотели. Всё происходило медленно, нереально, как во сне. Вот уже Ершов в комнате, падает, держась за ручку двери. Она беззвучно хлопает, Николай открывает рот, глухо хлопает запоздалый взрыв, и он теряет сознание.

Минут через пять Ершов выполз в коридор, где столкнулся нос в нос со стариком-кассиром.

– Нужно спасать деньги, - беззвучно закричал старик, выволакивая за собой мешок.

– Ползи в комнату. Откроем окно и спрыгнем. Фигня, всего шесть метров высоты!
– пытался быть услышанным Ершов.

Из окон первого этажа поднимались мощные клубы огня и дыма. Ершов попытался высунуться и отпрянул внутрь.

– Бросай свой мешок, - крикнул Николай старику, вырвал у него деньги и выбросил наружу.

Старик тут же вскарабкался на подоконник и решительно спрыгнул вниз. Приземлился он крайне удачно, лишь слегка отшиб ноги. Старик тут же бросился собирать рассыпанные по мостовой однодолларовые банкноты. Он дрался с зеваками, те собирали чужие деньги, он звал не помощь полицию, он плакал от бессилия.

Клячкин подогнал под окно коляску, лошадь храпела, испуганная огнем.

– Прыгай!
– закричал Сергей.

Ершов спрыгнул на откидной верх коляски, тот сложился и Николай больно ударился о мостовую, упав на спину. Это не помешало ему вскочить, быстро забраться в коляску и закричать: