– Наши документы в офисе, - хором закричали торгаши.

– Я могу предложить вам выплату половины стоимости груза по ценам закупки, уверен, остальное погасит даже ваша урезанная страховка. Я гражданин США, и не хочу, чтобы мои сограждане терпели убытки. Предлагаю составить соглашение, вы предъявите его в нашем посольстве в Вашингтоне и получите деньги, - предложил Гусев.

Коммерсанты посовещались шепотом, и дружно замотали головами в знак несогласия. Они были страшно напуганы всем происходящим, им казалось, что казаки взяли их в плен и будут пытками вымогать огромный выкуп; они уже попрощались то ли со здоровьем, то ли с состоянием, то ли с самой жизнью. Попав из огня в полымя в лапы страшного человека, с ужасным лицом сказочного монстра, коммерсанты дрожали от страха, с трудом не наделав в штаны. И тут, неожиданно, ситуация поворачивается в цивилизованное русло, оказывается, потери можно возместить, а жуткий монстр говорит по-английски, да к тому же гражданин США. Принимать первое предложение? Сходу, без раздумий? Это потеря лица!

– Тогда, господа, пройдемте на причал, посмотрим груз и поговорим с моим интендантом. Там мы совместно оценим ущерб, - предложил Гусев, и добавил, обращаясь к корреспондентам газет, - Вы, господа, пожалуйте с нами.

"Жадность человеческая не имеет границ! В любой момент эти суки могут утонуть с камнем на шее, но будут торговаться до последнего вздоха! Коммерсанты, блин!" - бухтел про себя Гусев по дороге на причал.

Франческа сразу, без своих бумаг, вспомнила оба американских судна.

– Вон те большие парусники. Были гружены зерном, не целиком, две тысячи мешков в каждом. Сейчас в ближнем, в том, что поменьше, оружие и боеприпасы, "Маккой" называется. В дальнем, пузатом судне погружена амуниция в большой трюм, в малом трюме добыча. Но там для балласта половину зерна оставили. Оно в самом низу, его не видно, - сказала по-русски Франческа.

– "Маккой" стоит ближе, предлагаю проверить: сколько зерна на судне, - бросил Гусев по-английски американцам, и пошел к трапу, не дожидаясь их.

Володя шел достаточно медленно, чтобы его успели догнать, и спускался в трюм он уже вместе с владельцем судна.

– Запах какой-то смазки? Не так ли, мистер Скотт?

– Ничего не понимаю, мистер Гусев. Этого не может быть!

Гусев поставил фонарь на ящики с оружием, дождался американского корреспондента Купера и англичанина Ли.

– Что скажете господа? Оружие! Боеприпасы! Вот вам для репортажа яркий пример нарушения договора об эмбарго!
– обратился Гусев к Куперу и Ли, и добавил для торговца зерном, - По возвращении на родину вам, мистер Скотт, грозит суд. Хотя, для начала я доставлю вас в Шанхай, и подам на вас иск в китайский суд.

– Лично я напишу совершенно обратное. Вы, мистер Гусев, подбросили на судно патроны и оружие. Я и о ваших зверствах и грабежах здесь, в городе, напишу. Это вы приказали сжечь город!
– закричал англичанин.

"Какой же Ли дурак!" - одновременно подумали Скотт, О'Хара и Купер. Скотт с ненавистью смотрел на англичанина, своими безумными словами накликивающими смерть на них всех. Торговец посмотрел на застывшее в маске холодного гнева лицо генерала, выбирающего способ их смерти. "Я такой же дурак, как и Ли. Что стоило мне согласиться на предложенную компенсацию, подписать соглашение и уехать домой?" Англичанин, в наступившей мертвой тишине, казалось что-то понял, побледнел, у него задрожала нижняя губа, а из уголка глаза покатилась слеза. "Меня нельзя трогать, я неприкосновенен. Англия отомстит за меня. Если узнает.."

"Слава богу!" - вздохнул с облегчением Купер, увидев, что лицо Гусева смягчилось. "Если бы генерал прочитал хоть один репортаж этого безумца Ли, наши дела были бы безнадежны! Англичанин, порой, переходит все меры приличия, выдумывая новости в пользу японцев. Такое впечатление, что они его купили с потрохами.

– А вас, господин Ли, я тоже приглашаю в Китай. Там мы проверим, готовы ли вы так беззастенчиво лгать, как обещаете. На клевету, знаете ли, тоже закон имеется, - холодно сказал Гусев, - Вы, мистер Купер, также думаете, как Ли, или допускаете гипотетическую возможность нарушения эмбарго нашим земляком Скоттом?

– Только гипотетическую, - нашел в себе мужество сказать, Купер, - Мы не застали команду на судне, а значит у Купера алиби.

– Алиби - это нечто иное, у мистера Купера скорее презумпция невиновности, - добродушно рассмеялся Гусев, и добавил, чтобы у всех не было сомнений о судьбе Ли и Скотта, - Останетесь в Японии?

– Я поеду с вами, если возможно, хочу морально поддержать английского коллегу. В цинской империи к Ли накопилось много ненависти, он допускал некоторые слова, которые могут разозлить тамошних патриотов.

"Да-а-а, дела. Нехорошо может получиться. Китаёзы забьют англичашку камнями, а виноват буду я. Но делать нечего, каждый борец за свободу слова, должен получить награду от читателей", - грустно подумал Гусев.

– Мистер О'Хара, ваша ирландская мудрость допускает принять, предложенный мною ранее договор? Или мы потеряем немного крайне драгоценного времени, чтобы обследовать и ваше судно?
– Гусев выцепил взглядом, стоящего за спинами других, торговца.

– С моей стороны это будет подло, по отношению к мистеру Скотту, - сделав над собой усилие, тихо сказал О'Хара, - Знайте, генерал, вы разоряете честного человека.