– Джонс, чем выгодно судье мировое соглашение?
– не понял Скотт.

– По негласным правилам атаман отдал бы половину суммы судье, - пояснил Джонс, - Тем самым торговцы только разозлили судью, ответив на его милость гордым отказом.

– Извините господа, делайте свои дела, мне нужно бежать в английское посольство. Мой коллега Ли в тюрьме, - сказал Скотт.

– Не в тюрьме, пока не в тюрьме, в полиции. Это разные вещи, - поправил Скотта Гусев, - Вы бегите, а мне нужно навестить моих китайских друзей-офицеров, выяснить, что за гусь этот ваш Ли.

– Похоже десятью тысячами долларов англичане не отделаются, - задумчиво сказал вслед Скотту и Гусеву Джонс, и улыбнулся, - Не одним нам нести расходы.

* * *

Через два часа Гусева нашел первый помощник английского посольства Харрисон, единственный, кто с ним ладил. Он как-то выиграл у Гусева соревнование по стрельбе на скорость, и тот его уважал. Володя сидел за столом, справа и слева стопками лежали бумаги. Два китайца в европейской одежде и Франческа торговались, а Гусев и атаман слушали.

Володя сделал жест продолжать, не ждать его, а сам увел англичанина на террасу, где стояли плетеные кресла и стол.

– У меня просьба, - начал Гаррисон прямо, зная характер Володи, - Снимите с Ли обвинения.

Гусев позвенел в колокольчик и попросил принести вина.

– Ужасный климат. Я вам, сочувствую, Харрисон. Воду пить нельзя, подцепишь заразу.

– Приходится пить вино по пять фунтов за бутылку, - пошутил англичанин.

– Я сегодня завершаю здесь свои дела, утром флот выходит в море.

Принесли вино, и Харрисон погрузился в наслаждение его запахом.

– Не боитесь мне это говорить?

– Тут полно шпионов без вас, - махнул рукой Гусев.

– Что с моей просьбой?

– Согласен, но Ли публично принесет мне свои извинения за сказанную им ложь. Четко подтвердив, что он лжец! Харрисон, а как же иски от местных офицеров? Они их тоже отзовут?

– Консул направился к губернатору. Видимо, предстоит публикация опровержения по статьям, написанным Ли, ссылаясь на его недобросовестность. Даже в полицейском участке Ли сидеть небезопасно, патриоты-полицейские успели сломать ему два пальца и ребро, "оказал сопротивление полиции". Давайте составим текст соглашения, и я уеду в участок ждать консула.

– Не торопитесь, губернатор промурыжит консула часа три, офицеры сообщили мне, что одна из статей Ли довела губернатора до взрыва ругани. Этот образец достоинства и выдержки две минуты сыпал такими словечками! Хотя, возможно, это лишь слухи, на губернатора не похоже. Видеть это мог только секретарь, а из того слова лишнего клещами не вытащишь.

– Крики мог слышать офицер на посылках внизу, в холле, - выдал свою гипотезу Харрисон, - Мальчишка любит похвастать своей значимостью. Помните, как он задирал нос, приглашенный на совместный званый вечер, хотя делать ему там было абсолютно нечего.

– Совсем его не помню. Мы тогда устроили дартс на вилках. Был сильно увлечен, - засмеялся Гусев.

– Пятое место?

– Седьмое. Запорол два последних броска.

– Если Ли так задел чувства губернатора, то консул может вернуться ни с чем, - погрустнел Харрисон, - У мальчишки Ли дома влиятельный дядюшка. Плохо дело.

– На то и родственники, чтобы спасать наши задницы. Ничего, губернатор политик, он наступит на горло собственным чувствам. Стоить консулу это будет чуть дороже, наверняка.

– Высылка Ли в Лондон?
– прокомментировал Харрисон.

– Этого мы губернатору не позволим, - помахал пальцем Гусев, - Пишем первый пункт соглашения: пребывание в ближайшие шесть месяцев мистера Ли в Шанхае и написание им статей о войне, с публикацией в его газете. Цензором всего написанного мистером Ли является господин Гусев.

– Консул ограничил меня только размеров денежного штрафа, - развел руками Харрисон, - Он не поверит своим глазам. А если Ли не согласится?

– Как долго он готов выдержать в тюрьме? Для него час в местном полицейском участке - неописуемый кошмар, - сказал Гусев.

– И всё таки, вы ведете войну крайне жестоко. Ли преувеличивает, но жечь японские города человеку с вашей репутацией не комильфо, - покачал головой англичанин.

– Вы знаете, что японские войска вырезали в Люйшуне все мирное население. Двадцать тысяч жителей!!! Оставили лишь тридцать шесть китайцев для похорон. Где статья благородного Ли? Где его гнев! Он даже не заметил этот факт. Война грязное дело, и если я веду её по европейским нормам, то японцы по азиатским. На любое моё "преступление", описанное Ли в репортаже, найдется недавний пример в истории европейских войн. Например, ваши войска сожгли ракетами Копенгаген.