В буфете появились другие работники, они рассаживались за столы по двое и по трое, и мужчины, и женщины были в белых халатах и сетках для волос, на лицах у них были жалкие улыбки или выражение тихой подавленности. У некоторых были носы с красными прожилками.

Светловолосый человек с длинными бакенбардами, сочными губами и рыхлым, одутловатым лицом шлепнул свой поднос на столик напротив Стивена. Дикинхэм представил их с заметным отсутствием энтузиазма.

– Это Фриц Крокер, он ведет у нас исследования по «Д-17».

Крокер ухмыльнулся им. Некоторые зубы у него были немного чересчур белыми, немного чересчур ровными по сравнению с соседними – искусственное совершенство рядом с естественной кривизной.

– Ну и как вам эта французская говядина, Стив?

«Что у него за акцент? Флоридский, что ли?» – Стивен одобрительно кивнул на свою тарелку.

– Гораздо лучше, чем я ожидал от буфета.

– Никто, разумеется, не знает, каков на вкус «Дирван-17», – небрежно заметил Крокер, – однако он там есть – ну, вы понимаете, остаточный, от корма, который получала эта говядина. Не можем же мы проводить открытые испытания вещества, которое не хотим потреблять сами, правда, Стив?

Стивен, который как раз жевал кусок говядины, посмотрел на Крокера, а затем в свою тарелку. Он с трудом проглотил то, что у него было во рту, едва не задохнувшись.

Крокер взорвался смехом.

И тут Дейл Уиндерсон вновь вспыхнул рядом с ними, он появился на стуле рядом с Крокером, сказав:

– Не обращай внимания на этого олуха, Стивен. Крокер подпрыгнул, не меньше Стивена испуганный волшебным появлением Уиндерсона.

– Крокер у нас шутник, – продолжал Уиндерсон. – Конечно же, мы не едим сами зараженную «Дирваном» пищу.

– Полагаю, мы принимаем на себя достаточный риск подвергнуться воздействию органических компонентов, уже работая с ним, – заметила Глинет, словно она говорила не с голограммой.

– Хм? А, да, разумеется. – Голограмма Уиндерсона прищурилась, по всей видимости, глядя на Глинет, словно пытаясь получше рассмотреть ее, но глядела она немного левее, чем нужно.

– Я просто хотел немного подшутить над новеньким, – сказал Крокер. – Еда безопасная, Стив, не беспокойтесь. Я вас разыгрывал.

– Я вижу, у вас принято устраивать друг другу розыгрыши, – произнес Стивен, пытаясь отыскать нужную улыбку и тон, чтобы показать, какой он свой парень. – Наверное, мне тоже стоит придумать парочку.

– Давай-давай, – сказала уиндерсонова голограмма, подмигивая. Потом он пристально посмотрел куда-то в пространство – по-видимому, на что-то в той комнате, где он в действительности находился. – Жонкиль! Все в порядке, моя милая. Ты совершенно не помешала. Иди сюда, встань в поле проектора и поздоровайся с ребятами. Ты помнишь Стивена… и Дикинхэма. Здесь, на этом экране.

Внезапно рядом с ним появилась половина женщины – правая половина. Голографическая проекция части тела Жонкиль.

– Привет, Стивен. Привет, ребята! – Все это она произносила половинкой рта.

– Вы здесь только наполовину, Жонкиль, – сказал Стивен с колотящимся сердцем. – Знакомое ощущение. Очень рад снова видеть даже половину вас.

Она засмеялась и подвинулась дальше в поле проектора, так что появилась остальная ее часть. Она выглядела так, словно ее тело налили в то, что на какой-нибудь другой женщине было бы обычным платьем-пальто. Серебристо-серое с голубым, консервативного покроя, на ней это одеяние производило эффект почти что нижнего белья – весьма возможно, оно было ей немного мало. – Так лучше? Теперь я вся там?

– По крайней мере столько тебя, сколько может оказаться там, – сказал Уиндерсон; шутка прозвучала довольно рассеянно. Казалось, он снова смотрел на что-то, находящееся за пределами голографического изображения.

Стивен попытался придумать, что бы ему сказать, дабы удержать ее здесь еще немного. Видеть ее в этом безрадостном месте, среди этих почти незнакомых ему людей было таким облегчением! Ее голубые глаза блестели даже на голограмме. Жемчужная улыбка, казалось, приглашала его; она слегка склонила набок голову, словно длинные вьющиеся светлые волосы падали ей на глаза, хотя это было не так.

– Я пришла сообщить дяде, что его ждет деловой обед со вторым по значимости японским бизнесменом в мире, а он тут, оказывается, обменивается с вами шуточками! Типичный дядя. Не понимаю, как ему удается делать деньги, ей-богу, не понимаю!

– Главы других корпораций просто жалеют меня, дорогая, – сказал Уиндерсон. Стивену показалось, что рука Уиндерсона скользнула за ее спину, сжав округлый зад; она застыла, ее улыбка стала напряженной. Но этого не могло быть – она ведь была его племянницей. – Хорошо, дорогуша, скажи им, что я уже бегу. Я не задержу мистера Кото ни на секунду дольше, чем буду вынужден.