Йанан кивнул. Его темные глаза были полны понимания, но в них была также и твердость.

– Да, понимаю. Для этого могло быть множество причин, э? Ты слишком торопишься поднимать панику. Я так же не могу позвонить им, как и ты.

У Аиры колотилось сердце. Это было ужасно – быть вынужденным вот так возражать Йанану. Йанан, пожалуй, играл для него сейчас роль отца. И ведь он никогда не знал своего настоящего отца.

– Вы же можете поговорить с Ньерцей. Вы же входите в круг. Вы могли бы… ну, в общем…

Йанан без выражения посмотрел на него.

– Нет. Я просто не знаю, хм?

– А как же Круг Осознающих? Как тогда, в кафе…

– А что случилось тогда в кафе?

– Вы… – Айра понизил голос. – Вы вошли в контакт с Кругом, уж не знаю, была это телепатия или провидение…

– Разве я говорил тебе, что сделал что-либо подобное?

– Вообще-то нет, но вы закрыли глаза и будто бы вошли в транс, а когда вышли, у вас была новая информация.

– Я просто задумался. Может быть… может быть, кто-то сказал мне что-нибудь в тот день, еще до того, и тогда я просто припомнил это, э?

Айра отвернулся и схватил свое пальто, сдернув его с крючка. Он начал надевать его, но от ярости и расстройства никак не мог попасть в рукав. Он знал, что не должен принимать решения, находясь в гневе или страхе, но эмоции взяли над ним верх, и теперь он уже не мог остановиться. Точнее, он уже не хотел останавливаться.

– Ты слишком глубоко ушел в свой гнев, ты позволил ему захватить себя. Посмотри, Айра, ты не можешь даже надеть пальто. – Йанан помог ему найти рукав; он не выказывал даже следа раздраженности. В нем не было никакого напряжения, с которым гнев Аиры мог бы бороться.

Айра повернулся к нему.

– Значит, вы не доверяете мне настолько, чтобы говорить откровенно? – «Или, может быть, – подумал Айра, – он дал клятву никогда не говорить об этих вещах открыто; некоторые адепты дают такую клятву». – Но вы ведь сами знаете, что могли бы помочь мне найти их!

Йанан тихо вздохнул и уставился прямо перед собой.

– Что-то… препятствует мне сделать это.

– Ах, вам что-то препятствует? То есть, говоря попросту, вы не хотите. Что ж, хорошо. Тогда я сам… у меня отложено немного денег. Я сам полечу в Ашгабат!

– Ты убедишься, что это не так-то просто – найти прямой рейс из Америки в подобное место, – улыбнулся Йанан. – Разве что из Турции.

– Я сделаю все, что от меня потребуется, – глухо ответил Айра, вновь отворачиваясь. Йанан мягким сдерживающим жестом положил руку на рукав его пальто.

– Нет, я не могу допустить этого. Ты должен остаться здесь и работать со мной. Немного веры, хм?

Внутри Аиры происходила борьба. Он чувствовал, что готов уступить какому-то могучему внутреннему импульсу; он остановился на краю, перед ним лежала длинная темная дорога, ведущая в пустыню бездорожья… и ринулся вниз по этой дороге, решившись не оборачиваться. Он заговорил, и в голосе его была окончательность:

– Я потерял связь с женой и сыном. Я должен отыскать их. Он повернулся и решительно вышел, торопясь уйти, пока

Йанан не применил силу своей личности, если это можно так назвать, чтобы остановить его.

– Айра, подожди! Сейчас не время для таких решений! – крикнул Йанан ему вслед, но Айра уже погрузился в холодную, хрусткую, безветренную ночь.

Айра поспешил к своему маленькому мотороллеру на водородных батареях, сел, завел его и круто развернулся с места. Он чувствовал некоторое удовлетворение – и стыдился этого чувства, – слыша, как Йанан кричит ему вслед, чтобы он остановился.

Он решил ехать прямо в аэропорт. «Длительная парковка, – думал он. – Очень длительная». Нужно позвонить профессору, чтобы он позаботился о котах. Одежду и все необходимое он купит в Турции.

И только оказавшись на борту самолета, вылетавшего в Нью-Йорк, он вспомнил слова Йанана: «Что-то… препятствует мне сделать это».

И подумал, что, возможно, неправильно понял его.

Туркменистан

Мелисса первой в это холодное ветреное утро увидела представителей туркменской госбезопасности. Их грузовики плясали на экране ее цифрового бинокля.

Караван из четырех машин пересекал дно лежавшего внизу пересохшего водоема, примерно в четверти мили отсюда, направляясь прямиком к ним: один крытый джип и три внедорожника двадцатого века, выкрашенных в оливковый цвет, с эмблемами государства Туркменистан на боках.

Она не стала говорить «Черт побери». Но подумала это.