Командовал, по всей видимости, приземистый плотный человек, на плечах униформы которого поблескивало золото. У него были пышные усы, глаза прятались за темными летными очками. Он что-то сказал остальным на одном из диалектов Туркменистана, и двое из них подошли к джипу вплотную и заглянули в него – Мелисса ощутила запах их пота и въевшегося сигаретного дыма. Не увидев оружия, они отступили назад, жестом показывая командиру, что все чисто. Они встали поодаль, очевидно, пораженные видом хрупкой западной женщины, сидящей рядом с угольно-черным гигантом, настолько длинным, что он высовывался из-за лобового стекла своей машины.

Командир подошел с довольно дружелюбным видом. Ньерца встретил его широкой улыбкой и заговорил с ним по-турецки. Она достаточно часто слышала, как он рассказывает их легенду, так что уже различала значение некоторых слов: они были антропологами, приехавшими, чтобы исследовать Старый Храм. Ньерца бегло говорил на антропологическом жаргоне, и его речь звучала вполне убедительно.

Командир гэбэшников скептически улыбнулся. Он отрывисто произнес что-то, показав сначала на небо, а затем в глубь пустыни.

Ньерца недоверчиво рассмеялся и покачал головой, что-то коротко разъяснив командиру; его внешнее спокойствие оставалось непотревоженным. Повернувшись к Мелиссе, он начал переводить ей, осторожно выбирая слова на случай, если кто-нибудь из этих людей говорил по-английски:

– Как и во многих других странах, они покупают время на негосударственных спутниках наблюдения. С их помощью они выследили тех текке, которые показали нам дорогу, помните? Судя по всему, это были какие-то отщепенцы, кочующие бандиты. Они нападали на грузовики с припасами, направляющиеся к газовым месторождениям. Предполагают, что им платят зарубежные экологические террористы. Существование какой-либо связи здесь маловероятно, но тем не менее власти послали сюда этих ребят, потому что увидели, как мы разговариваем с бандитами – они подумали, что мы могли заключить с ними какую-то сделку. Он не знает, какая может быть между нами связь, но, мне кажется, полагает, что мы являемся их контактом с зарубежными экологическими группировками.

– Но здесь же нет никакой связи! Мы не имеем никакого отношения ни к чему подобному!

– Верно. Он приходит к поспешным заключениям. Но таков уж их метод.

«Да, такой у них метод, – подумала она. – То есть имеется в виду, что они обрушиваются, как молот, на любого, кто может представлять хотя бы отдаленную опасность для государства. Удушливое облако страха представляет собой эффективное средство устрашения».

– Хорошо, скажите им, что нам нужно найти помощь для Маркуса – может быть, он умирает!

Командир туркмен заговорил снова, склонив голову набок и глядя на них изучающим взглядом.

Ньерца устало ответил, покачав головой и показав на мальчика. Он говорил слегка в сторону, успокаивающе кивая Мелиссе. Она услышала слово «Гринпис».

– По-видимому, кочевники у кого-то доставали оружие. Он думает, не мы ли его им поставляем. В связи с этим он упомянул «Гринпис» – хотя они никогда никому не поставляли оружие, они абсолютно против насилия.

Мелисса почувствовала, как в ней поднимается тошнотворный гнев. Пока эти идиоты задерживают их, ее сын умирает!

– Мы антропологи! – внезапно сказала она командиру, сама удивленная тем, что слышит в своем голосе такое праведное возмущение, повторяя ложь Ньерцы.

– Остановись, прошу тебя, Мелисса…

Усатый заговорил снова. Солдаты подошли ближе и движением пистолетов показали им выходить, рывком распахнув дверцы джипа.

Мелисса поняла. Их собирались арестовать. Возможно, они отнимут от нее Маркуса.

Командир отрывисто что-то сказал. Ньерца сглотнул и сказал ей тоном выверенным и осторожным, предназначенным для того, чтобы насколько возможно подбодрить ее:

– Они хотят везти нас в Пашкир для допроса.

– О нет, это невозможно! Это слишком далеко! Нам нужно помочь Маркусу как можно скорее!

В этот момент к ним подъехал еще один незнакомец, совершенно другого сорта – в разбитом трехколесном электрическом драндулете, крыша которого представляла собой наклонную солнечную батарею. Это был крупнотелый высокий человек с вислыми седыми усами, длинными седыми волосами, крючковатым носом и большими свирепыми карими глазами, в пыльном тюрбане и черно-желтой просторной одежде, хлопавшей на ветру. Он выпрыгнул из своей машины, что-то крича на смеси турецкого и русского, а затем перейдя на английский:

– Уберите отсюда этих иностранцев! – Он широкими шагами подошел к джипу, размахивая руками, словно предупреждая о грозящей лавине. – Уберите их отсюда! Увезите их подальше! Нам здесь не нужны никакие антропологи! Они ходят и вынюхивают! Они печатают в своих книжках наши священные секреты! Они выискивают зарытые клады! У нас нет никаких кладов, у нас нет никаких древностей, кроме старых развалин, а они все приходят и приходят!

– У нас больной ребенок… – начала Мелисса.

– Я не могу заботиться обо всех больных детях! У нас здесь не госпиталь! Нам не нужны антропологи!