Воропаев медленно наклонился, опираясь локтями на колени, и мне стало как-то не по себе. Это не стажер, который, хоть и оборотень, но ещё щенок. А тут матерый зверь, такой шею перекусит и не поморщится.

— Да, такое было. Двенадцать лет назад. Я был одним из судей по твоему делу.

Теперь мне и вовсе захотелось иметь под рукой заряженное ружьё, уж больно у Воропаева взгляд стал многозначительный.

— И за какой вариант приговора ты проголосовал?

— «Виновна».

Вот ***!

В том смысле, что он придает этому особое значение, а мне плевать. Нет, тогда были какие-то эмоции, злость, ощущение бессилия, но сейчас глубоко фиолетово. А вот Алексей, похоже, совсем другого мнения. И докажи теперь, что вообще не в курсе, кто тогда выносил приговор.

— Так вот ты какой, северный олень… Зачем тогда сына доверил? — я потерла ноющую шею и подавила очередной зевок.

Моя реакция Воропаева не удивила, и он тоже на пару секунд напряг челюсти и прикрыл глаза, все-таки ночь не спал.

— Потапыч клялся и божился, что ты встала на путь исправления. К тому же Юра сам узнавал, кто из оперативников пользуется уважением, как куратор, и выбрал тебя.

— Это он зря.

Странно, но даже на начальство я не была в обиде. Чисто профилактически проесть мозг можно, а всерьез бузить было банально лень. Да и не за что, если вдуматься — свои заслуги, как натаскивателя молодежи, за собой признаю, поэтому стажер мне достался совершенно справедливо. А сын не в ответе за грехи отца. Тем более, что греха и не было — я действительно убила. И личность жертвы тут роли не играет.

— Нам выметаться? — Алексей поднялся и прямо посмотрел в глаза. Люблю мужиков, которые не мямлят, пряча взгляд, а решают вопросы сразу.

— Нет. Твое решение к безопасности Юры никакого отношения не имеет, а он мне нравится, поэтому пусть сидит. Кстати, почему такое резкое неприятие нашей работы?

Попытка подловить расслабившегося родителя в усталом, а оттого более мягком состоянии не прошла:

— Потому что нечего ему делать в следователях. Парень способный, пусть сразу стремится к другим горизонтам. И это дело семейное, обсуждению не подлежит.

Я хмыкнула и подняла ладони вверх, показывая, что лезть больше не буду. Или все-таки вмешаться чисто из вредности? Но делать это не время и не место, к тому же что за удовольствие от сделанной открыто пакости? Вот если исподтишка и тщательно продуманно — совсем другое дело.

— План действий?

Судя по тому, что Воропаев дернул щекой, глянув на свой наряд, высокое начальство собиралось отчаливать и пребывало в некотором недовольстве от собственного вида. Помочь в этой беде я не могла, уж моя одежда на него и вовсе никак не налезет. Разве что снять Сашкин плащ, который уже второй год висит на пугале, но такое предложение могут счесть за оскорбление.

— Делайте вид, что ничего не произошло. Днем будьте постоянно на глазах. А это значит — никаких походов на кладбища и по злачным местам.

— Это уже как служба призовет, — в прихожей я зябко передернулась от потока прохладного воздуха с улицы и оказалась совсем близко к Воропаеву. А от него тепло, как от печки, так и хочется прижаться. Но, боюсь, поняли бы меня несколько превратно, поэтому осталось только завистливо вздохнуть и укутаться в кофту.

— Пока со всем не разберемся, вас переведут на бумажную работу, — он выглянул во двор, где уже полностью рассвело. Да, теперь только в облике человека, появление в городе волка взволнует многие умы. — Вечером я приеду с вами, всё проверю.

— Хорошо.

Хоть я отступила от двери, чтобы в неё пройти, Алексею пришлось приблизиться вплотную. У меня от этого аж волоски на руках дыбом встали.

— Ты меня совсем не боишься? — а сам так и стоит, почти прижав меня к стене.

— А надо?

На это он только усмехнулся и вышел.

— Не стой на пороге, холодно.

Ответить я не успела, оборотень быстрым пружинистым шагом пересек двор, и через несколько секунд за забором заработал двигатель машины. Наверное, шофер, как примерный работник, дожидался за углом. Потому что иначе выходило, что это он мою машину угнал.

Но в чем Воропаев был прав, так это в том, что с босыми ногами на утренней прохладе стоять не надо, поэтому, плотно прикрыв дверь, пошла на кухню.

Все равно сон слетел, к тому же нам через полтора часа на работу ехать. Да и вообще не мешает немного подумать, а это можно совместить с приготовлением завтрака.

Звонить Антошке ещё не время, не хватает только и ему сон обломать. К тому же он, если правильно помню, недавно очередной раз женился. Или развелся? Совсем память ни к черту стала, но в ЗАГСе недавно точно был, а с какой целью — уже непринципиально.