— Мне пора, — Воропаев с видимым неудовольствием поднялся с дивана. — Охрана на месте, на всякий случай пришлю ещё кого-то, мало ли.

— Присылай, — пошла следом за ним, притормозив только в ожидании, когда Алексей обуется. — Как прошел разговор с Антоном?

— Продуктивно.

Мне показалось, или это прозвучало насмешливо? Да и от подробностей бы не отказалась.

— Он хоть жив остался?

— Да что ему сделается…

Возле самой двери он обернулся. Не буду врать, что сильно удивилась, когда оказалась прижатой к стене. И отбиваться не стала, оно мне надо? Зато четко убедилась, что целоваться Алексей умеет. Без наглости и излишнего напора, но крепко и убедительно. И губы у него приятные, теплые и твердые. Единственный минус — мало. Через несколько секунд он отодвинулся и, так же коротко улыбнувшись, ушел.

Вот ни разу я не романтичная барышня, но даже слегка покраснела. И от удовольствия, и от общей двусмысленности ситуации. Хорошо хоть у меня вечно холодные руки, ладони немного остудили чуть горячие щеки.

Юра с Людмилой чинно сидели в гостиной на диване, сложив руки на коленях. Прямо свидание в пансионате благородных девиц. Можно было бы встать в позу и задать провокационный вопрос в стиле: «Ну что, доигрались в дочки-матери?», но не стала. И не моё дело — сама первый раз замуж в восемнадцать выскочила — и вообще не хотелось ерничать, дева из последних сил держит глаза открытыми.

— Идите спать, утром поговорим, — предупреждая возражения и уточнения, сразу добавила. — Здесь безопасно.

— Спасибо, — Юра поднялся первым, трогательно сжимая её ладошку.

— Приятных снов, — Людмила, не поднимая головы, кивнула и посеменила следом за ним.

— Вам того же.

Чашка с успокоительным так и осталась сиротливо стоять посреди стола, поэтому я залпом выпила содержимое. И передернулась от омерзительного вкуса. Вот почему все полезное такое гадкое?

Можно было бы заняться чем-то созидательным или хотя бы нормально обдумать ситуацию, вместо этого тоже отправилась в постель. Вряд ли в ближайшие пару часов стоит ждать нашествия врагов, отдохнуть же не помешает. А много думать вообще вредно. Особенно мне.

Если утро началось в четыре часа, день быть добрым не может по определению. И неважно, что я все-таки успела ещё немного покемарить. Душа требовала чего-то непонятного, тело не прочь было бы впасть в спячку суток на трое, а обостренные инстинкты требовали выгнать всех постояльцев к чертовой бабушке. ПМС, что ли?

Молодежь спала, и это даже к лучшему, как-то я ими уже утомилась. Поэтому, чтобы не разбудить, уползла подальше от жилой части дома и засела на скамейку под вишней, дыша духами и туманами. Точнее, тонким ароматом от соседского дымаря, просачивающимся сквозь дощатый забор. Пчелы не радовались пристальному вниманию хозяина, что выражали в громком злобном жужжании. Меня они не трогали, только кружились над головой и снова бросались на несуразную фигуру в просторном балахоне. Судя по регулярному чертыханию сквозь зубы, не все атаки заканчивались, захлебываясь в пасечном костюме.

Полосатая умиротворенно вылизывалась на крыльце, щурясь на косые лучи утреннего солнца, и временами начинала мурлыкать. Только меня это благолепие не впечатляло, жажда деятельности все-таки одолела.

Я успела покопаться на грядках и заканчивала готовить завтрак, когда зазвонил телефон. Увидев, кто хочет пообщаться, сначала удивилась, а потом сопоставила числа и тяжело вздохнула. Не зря у меня спозаранку весь подшерсток дыбом.

— Привет, мам, — прижав телефон к уху плечом, продолжила переворачивать котлеты.

— Здравствуй, Альбина, — мамин голос был вежлив и прохладен, как и она сама. В детстве меня это сильно обижало, потом перестало, а позже я узнала, с чем это связано. — Как ты?

Увешана приключениями и оборотнями по самое дальше некуда.

— Спасибо, хорошо, а как вы?

Разговор едва знакомых людей, которые общаться не особо рвутся, но нормы приличий соблюсти хотят.

— Прекрасно. Скучаем по тебе. — Вот это едва ли. — Надеюсь, помнишь, что в следующие выходные собирается вся семья? Нам бы очень хотелось, чтобы ты присутствовала.

Ежегодный общий слет родни, который язык не поворачивается назвать шабашем. Все соберутся, чинно перецелуются в щечки, лицемерно сделают вид, что рады успехам друг друга, решат, кому за кого выходить замуж, когда и от кого рожать детей (а далеко не всегда муж и отец ребенка едины в одном лице) и разъедутся до следующего года. Захватывающее мероприятие.

— Не думаю, что у меня получится, — масло стрельнуло на руку, поэтому ответила я несколько невнятно, посасывая обожженный палец.

— Ерунда, отложи свои дела, это гораздо важнее, — мама никогда не скрывала, что моя работа позорит семью. Как и тот факт, что я вообще дала себя поймать и осудить. Если то, что по моей вине кто-то погиб, её не особо тревожило — не первая и не последняя, кто физически устранил врага — то нынешнее положение заставляло чувствовать себя неудобно перед другими уважаемыми ведьмами.