Только сейчас я услышал незнакомый гул, больше напоминавший жужжание механизмов. и почувствовал, что культя упирается в механический коленный сустав. Мои новые глаза опустились и узрели кибернетический протез вместо правой ноги. Я дернул ногой и она повиновалась, правда, с некоторой задержкой, но на это можно сделать поправку.

– А это еще что такое?
– захотелось заплакать, но мне больше нечем было это делать, судя по всему, слезные каналы были удалены за ненадобностью.

– Сюда вы попали без правой ноги. Левую мне удалось починить. Сейчас она полностью функциональна. Что касается протеза, то прошу вас не волноваться, в данный момент я пишу необходимые драйвера, которые улучшат скорость движения, подвижность и отклик не менее чем на 35 процентов.

– Тридцать пять процентов, - повторил я, снова усаживаясь на операционный стол. Пространство все еще переливалось сиреневым мерцанием, обеззараживая помещением квантовым феноменом или чем-то там еще.

– Зачем ты помог мне?
– я неосознанно поднял взгляд, словно ожидая увидеть своего собеседника, но передо мной в воздухе висело лишь "жало", отдыхавшее от праведных трудов.

– Вы потенциальный 2.0. Вернее, потенциальный кандидат на преображение до 2.0., к тому же вас прекрасно характеризует, что вы когда-то им являлись. Должно быть, ваш, если так можно выразиться, ополовиненный разум помнит что такое полное бытие по сравнению с нынешним существованием и в какой-то мере должен испытывать тоску по тому состоянию, которого он в данный момент лишен.

Черта с два я скучаю, подумалось мне, но в слух я этого не сказал. Итак, моя исследовательская экспедиция закончилась здесь, на этой неизведанной планете, на которой бушует недружелюбный разум (если можно его так назвать), распевающий песни на металлическом ветру. А природа его такова, что импульс, исходящей от звезды выводит всю технику из строя. Не самый лучший расклад из тех, что мне доводилось видеть, но, тем не менее, я жив, и неплохо как следует осмотреться, чтобы разобраться что уцелело, а что нет. Вдруг все не так плохо, или же наоборот, со стопроцентной долей вероятности можно заявить, что мне конец? Но сначала я разберусь с этим женским голосом.

– Эй, модуль, - усмехнулся я.

– Как вы себя чувствуете?
– спросил компьютер. Вопрос не самый логичный, учитывая, что это я к нему обратился.

– Прекрасно. Ты подключился ко всем сетям корабля?

– Практически ко всем. В данный момент я провожу корректировку систем и активизирую биокерамику, пробуждая ее самозаживляющие механизмы. Это очень длительный и энергоемкий процесс, он занимают значительную часть моих вычислительных мощностей.

– Хорошо. Как у нас с кислородом?

– С ним проблем не возникнет, я восстановил фильтры и рециркуляцию воздуха. Система функционирует на 97%. Впрочем, та модификация, которой я вас подверг, поможет вам дышать воздухом этой планеты без герметичного скафандра. Мне пока еще не известны все новые элементы периодической таблицы, но насколько я могу судить, они находятся в неактивном, связанном состоянии, следовательно, не представляют прямой угрозы.

– Что ж, в таком случае, я хочу отправиться на разведку.

– Будет замечательно, если вы выйдете наружу и поможете мне с ремонтом обшивки.

– Не сейчас.

– Ну разумеется, - как-то сразу согласился модуль.
– Не сейчас. Куда вы хотите направиться?

– На восток. К горному хребту. Она зовет меня.

– Я буду сообщать вам, если вы отклонитесь от курса и снабжу всеми необходимыми данными, - сказал процессор.

Пошатываясь и прихрамывая на искусственную ногу, я побрел по коридору, опираясь рукой о шероховатую стену. Выпирающие прозрачные диоптрии, торчащие из моих глазниц мешались, хотелось вынуть их и не чувствовать больше их выпирающего веса, но отныне они и только они являлись моими глазами. Стоило мне стать человеком разумом, как тело мое тут же подверглось модификации. Я не жалуюсь, просто, видимо, ни баланс ни гармония не достижимы в рамках имеющейся вселенной.

В голове стоял гул и отчетливо звучал холодный и безэмоциональный женский голос, поющий о человеческой доле. Эсперанто, язык по умолчанию для каждого 2.0. казался мне теперь не таким уж идеальным, я видел в нем изъяны и даже находил некоторые его слова забавными и смешными. Затем нейроны, водившие биологические хороводы в моем пробудившимся от контроля мозгу, подкинули мне очередное воспоминание, мой исходник, копией которого я являюсь на пятьдесят процентов когда-то говорил на английском, и чувство этого языка было не чуждо мне, правда, весьма опосредованно. Я ощущал человеческий язык лишь на уровне чувств и образов, но стоило подумать об этом более предметно, как любые попытки становились расплывчатыми и зыбкими.

Каждый мой следующий шаг становился все более уверенным. Искусственная нервная система, получающая обновление пишущегося драйвера управления протезированной конечностью, воспринимала новую ногу все лучше и лучше. Чувство "инородного", "чужого" становилось все менее явным, пока я не понял, что могу вращать новой конечностью не хуже, чем своей собственной. Далее ощущения различий сглаживались все больше, пока, через какое-то время я вовсе забыл о том, что одна нога у меня не механическая. Сам факт стал настолько естественным и само собой разумеющимся, что мое сознание переключилось на ощущение "новых глаз". Теперь "мешали" они, но медицинский модуль обещал приняться за их обновление сразу же, как закончит компилирования ядра процессора моей новой ноги, в какой-то степени обладающей своим собственным разумом и мечтавшей лишь об одном - принести удовольствие от ее использования, либо, в самом крайнем случае, чтобы я о ней просто не думал. В сущности, это было ее "смыслом жизни".