— Что, авторучки нет? — Валера, не спеша, вынул из ящика листок, сложил его пополам, разгладил по сгибу, разорвал, вынул из кармана толстую авторучку и старательно вывел три цифры.

Девушка стояла у стены и плакала.

— Двести долларов! — ахнула Альбина, когда взглянула на листок.

— Вы посмотрите, сколько у нее товару-то. — Действительно, на столе лежала целая груда продуктов.

— Где можно спрятать столько товара? — спросила Альбина.

— Где? Вы сомневаетесь, что это было у нее? — Валера даже встал с кресла. — Да везде! Я и сам не ожидал, что можно унести незаметно так много. Да ее в тюрьму надо сажать. Я, между прочим, вызвал милицию. Сейчас приедут.

— Послушайте, — Альбина вязла девушку за руку, — мы сейчас уйдем, а после работы встретимся здесь в кафе неподалеку. — Я вам принесу двести долларов. Я бы оставила вам в залог мою машину, но тогда мне трудно будет достать деньги. Я живу за городом.

Валера окинул Альбину взглядом с головы до ног и обратно.

— Оставьте ваш плащ, — сказал Валера. — Это немецкий? Думаю, он стоит не меньше пятисот баксов.

— Штука, — сказала Альбина.

— Хорошо, оставьте его. И идите отсюда быстрее. А то сейчас приедет милиция.

— Что вы им скажете? — спросила Альбина, уже приоткрыв дверь.

— Сейчас еще кого-нибудь поймаю, — ответил Валера и встал.

Девушку звали Лариса. Уже неделю она не ночевала дома.

— Папа сказал, чтобы я больше не приходила, — сказала Лариса.

— Ну, ты москвичка, ты прописана здесь? — Альбина крутила баранку и задавала вопросы.

— Это долгая история, — сказала Лариса. — Я вам потом расскажу.

— Никаких потом. Пока мы ездим за деньгами, рассказывай. Может быть, тебя надо бояться?

И Лариса рассказала.

— Мне было семь лет, когда Юрий Владимирович и Мария Семеновна приехали в детдом. Они все лето ездили ко мне. Привозили одежду, подарки. Иногда брали меня на выходные. Не знаю, зачем я им понадобилась. Ведь им предлагали детей и помладше меня. Вполне здоровых. Четырех, пяти лет. Ведь многим хочется поиграть с маленькими детьми. Но поучилось все удачно. Юрий Владимирович и Мария Семеновна взяли меня перед первым сентября. А… а Новый Год мы справляли уже впятером. Жена Юрия Владимировича умерла. Он через два месяца женился на другой. А у той было двое детей моего возраста. Мальчик и девочка.

— Теперь у тебя будут ровесники, — сказал папа. — Брат и сестра.

Ко мне всегда относились нормально. Правда, после школы я училась здесь, а Москве, а они за границей. Я тоже была в Лондоне. Но после первого курса меня оставили здесь. Приехала на каникулы, и папа мне сказал, чтобы я осталась здесь. Я думала, что у них денег нет, чтобы мы все трое учились за границей. Но оказалось, что это не так. Я случайно подслушала разговор Юрия Владимировича и моей мамы Лидии Сергеевны. В шкаф упала дорогая брошь с форменного галстука. Я его носила в Лондоне. Лезу в шкаф искать ее, а они как раз входят в мою комнату. Я уже хотела показаться, но тут услышала:

— Зачем нам сейчас вкладывать в нее деньги? — спросила мама. — Все равно ведь потом в бизнес ее взять я не смогу.

Тогда мне это было непонятно. Почему? Неужели так много денег надо, чтобы я могла открыть свой бизнес или участвовать в семейном деле? Оказалось, что очень много. Надо бывать на всех дорогих молодежных тусовках. На некоторых курортах за один день надо платить пять тысяч долларов. Иначе с детьми миллиардеров не сможешь поддерживать дружбу. Гарвард надо сразу иметь, не меньше. И потом много, много денег.

Они мне дали сто пятьдесят тысяч долларов, чтобы я открыла кафе в Кузьминках. Это по моему профилю. Я училась на директора ресторана. Но эти южные национальности так достали меня! Каждый день собирались толпами, заказывали мало, галдели, как на базаре, дрались, приставали к девочкам. Мне пришлось продать им кафе. Я устроилась хостесом в Балчуг Кемпински. Там я не могла уйти домой. Даже через служебный вход. Каждый день кто-то хотел купить меня.

Папа сказал:

— Кем же ты хочешь быть, детка?

Не могу же я сказать, что хочу, как Светка и Роман ездить в Давос. Как я ему скажу, что хочу хотя бы кафе. Но в пределах Садового Кольца. Мне не хватило одной пятерки до Красного Диплома.

— Я хочу иметь свой ресторан, но в нормальном месте.

— В нормально месте, — повторил Юрий Владимирович, задумчиво. — Сто пятьдесят тысяч у тебя все еще есть? — спросил он.

— Да, конечно, куда они денутся.

— Вот и отлично. Завтра поедешь в Балашиху. Там есть двухэтажный ресторан. Он стоит как раз сто пятьдесят тысяч. Купишь его.