– Вот этот. А там его «беретта» валяется. Это я вас вызвал.

Из машины также вышли эксперт и майор. Окинув местность взглядом, майор дал распоряжение автоматчикам найти пистолет. Светя мощными фонариками, они это сделали быстро. Но трогать не стали.

Подошел эксперт и сфотографировал оружие. Врачи «Скорой» приступили к осмотру пострадавшего.

– Да с ним все в порядке. Может, легкое сотрясение, – отрапортовал один из медиков, отходя от матерящегося пациента.

– Что тут произошло? – спросил майор, почесывая свой мясистый нос.

Михаил коротко, по-военному доложил обстановку.

Рычащего от злобы Андреева запихали в «газик», где обычно возят преступников, а Родина пригласили проехать с ними в тесном салоне в качестве главного свидетеля. Было понятно, что бессонная ночь ему обеспечена.

Но все произошло быстрее, чем он ожидал. Сам майор снял с Михаила все показания и затем и подозрения в том, что Андреев может быть причастным к убийству охранника Савоськина.

– Хорошо. Отдадим на баллистическую экспертизу его пистолет. Может, и всплывет что. У нас много нераскрытых огнестрелов, – с довольным видом кивал майор Филатов, заполняя в компьютере отчет свидетеля.

Затем распечатал его на принтере и дал Родину расписаться.

– Сейчас вы свободны, но будьте готовы к тому, что вас еще вызовут, – предупредил он, протирая свои очки носовым платком. – Может, и не раз, – добавил майор, снова водрузив их на свой мясистый нос.

– Не сомневаюсь, – ответил Михаил, поднимаясь с жесткого стула.

– А вообще, ты молодец. Редко такие бойцы встречаются, – похвалил следователь Филатов, возвращая Михаилу его ремень, который сняли с арестованного при отправке в СИЗО.

– Служу России, – с удовольствием произнес он сакраментальную фразу и, зажав в руке туго скрученный ремень, вышел из кабинета.

«Извините, господин Хаджакисян, – думал он, шагая в первом часу ночи по пустынной улице, – не удалось не торопыться».

Вернувшись в более-менее отмытую квартиру, он принял горячий душ, рухнул на свою скрипучую железную кровать и тут же отрубился. Слишком уж насыщенным впечатлениями был сегодняшний день, плавно перешедший в завтра.

Проснулся Михаил в одиннадцатом часу. Сказались недосыпы и перенапряжения. Но теперь он чувствовал себя бодрым. А кроме того, еще и довольным от чувства выполненного долга. Главная поставленная цель была достигнута! Даже немного жаль с ней расставаться. Ну, ничего. Есть и другие, не менее важные.

Сегодня он решил просто отдохнуть, и вполне заслуженно. Только сходил за свежими продуктами. Да еще наготовил себе полноценный обед из полуфабрикатных котлет и жареной картошки. Даже суп сварганил, покидав туда кусочки фарша. Вроде как с фрикадельками. А потом смотрел телевизор, что был в комнате Василича. Совсем старый «Витязь». Но показывал нормально. А ближе к вечеру тщательно побрился, приготовил себе несколько бутербродов с колбасой и сыром, положил их в пакет вместе с пачкой печенья и карамельками и отправился на работу.

По дороге думал об Андрееве. Встречаются же такие психи на свете. Из-за пяти миллионов рублей пошел на убийство и был готов совершить новое! Хотя, как говорил ныне покойный Василич, сейчас и за сотовый телефон грохнуть могут. Но ведь Андреев не наркоман, не рецидивист, с виду приличный добродушный человек. Вполне состоятельный. При нормальной должности. Ничто в нем не указывало на такую патологическую жадность, что может подвигнуть на безумные действия. Что толкает людей на такие преступления? Или это своеобразный азарт? Вошел в раж и заигрался? Определенно его надо проверить у психиатра. Даже Марина, тесно общаясь с ним несколько лет, только под конец поняла, что тот довольно опасен, да и то когда уже начал угрожать открыто.

Лишь выйдя из автобуса, Михаил заметил, что валит снег. Все было белым. Земля, крыши, ветви деревьев, припаркованные возле базы автомобили. Как учила бабушка, если отсчитать сорок дней от первого снега, то ляжет он, не тая, лишь по прошествии этого времени. Прикинул в уме. Получалось не раньше середины декабря. Как там у Пушкина: «Зимы, зимы ждала природа. Снег выпал только в декабре». Ничего не изменилось с того времени. А все твердят про какие-то глобальные потепления и похолодания. Глупости. Лишь бы языками молоть. Даже диссертации кто-то на этой теме защищает. Лучше бы порядок в стране наводили, снова незаметно вышел он на свою больную тему и, жалея, что не надел шапку, поднял воротник куртки и ускорил шаг.

Пришел на семь минут раньше. Наденька еще находилась в кабинете, но уже ничем не была занята. Она сидела лицом к двери, чтобы не пропустить прихода Михаила. Стоило ему появиться, она тут же вышла, держа в руке какой-то конверт.

– Привет, Миша, – уже не тая обиды, приветливо улыбнулась она. – А это вот тебе, – протянула она конверт.

Родин сразу вспомнил фильм Рязанова о служебном романе, когда Оленька Рыжова забрасывала своего бывшего любовника Самохвалова недвусмысленными письмами. Но неожиданно наша Наденька добавила: