– От хозяина. Он вчера ближе к вечеру принес и просил тебе передать. Опять на своем джипе подъехал. Самолично. Сказал, что это твоя премия. Миша, а что ты такое сделал? Неужели все твои подозрения сработали? Ну, насчет титана. Он тебе поверил? Ну на, бери, – сунула она ему конверт, хитро прищурив глаза.

Будучи сильно удивленным, Родин взял конверт, не ответив ни на один из ее вопросов. Лишь поздоровался, когда она замолчала, и пошел на свое место. Вскрыл его и удивился еще больше. Там лежали десять пятитысячных купюр. Сначала он усмехнулся про себя: «Один процент от стоимости товара». В жизни ему лишь раз приходилось держать в руках такую крупную сумму. Когда частями насобирал на старенькую машину. Да и то по тем временам это было меньше. Вид красных бумажек немного возбудил, но Родин сразу подумал о том, что их надо вернуть. Во-первых, он не выполнил просьбу Хаджакисяна не поднимать вопрос о Савоськине, а во-вторых, и это главное, как будто сам становился причастным к воровству.

Он снова положил пересчитанные деньги в конверт, сунул в карман джинсов и, переодев куртку на форменную, закурил. Да, с утра он непременно вернет эти деньги хозяину. Это не то, что он ожидал за свои труды. То, чего он желал, уже свершилось, а большего ему не надо. А потом еще неизвестно, как дальше развернутся события. Возможно, после его показаний в полиции Хаджакисяну придется вернуть металл государству. Государство, конечно, не выдаст премию, но в таком случае Михаил ничего не будет должен хозяину. Дело решенное.

– Иди закрывай, – крикнула Наденька, выводя его из размышлений.

Она была уже одета и стояла возле ворот. Михаил махнул ей рукой, мол, слышу и пока. Стоит сейчас подойти, и она обязательно засыплет его вопросами, как этот первый снег. Наденька резко отвернулась и вышла.

Ну вот, получается, снова обидел женщину. Но с другой стороны, он когда-то попытался сделать ее счастливой. Сама не захотела. Какие теперь претензии? Утром, в очередной раз встретившись с Наденькой, Михаил все-таки выжал из себя комплимент в ее адрес по поводу того, что она сегодня необыкновенно хороша. Ну, не изверг же он. А ей на весь день хорошее настроение. Да и у него самого оно было прекрасным. Он шел в офис отдавать секретарше Леночке то, что не считал своим.

Когда подходил к дверям конторы, увидел подъезжающий джип Амика. Тонированные стекла не давали заглянуть внутрь машины. Родин остановился на лестнице, ожидая, что из автомобиля может выйти Хаджакисян. Так и случилось. Открылась передняя дверца со стороны пассажира, и появился он, в своем длинном кожаном пальто и с черной папкой под мышкой. Что ж, удачно. Можно лично в руки.

Михаил сбежал со ступенек, ожидая приближения хозяина. Тут же из машины выкатился и Амик, почуяв опасность для босса. Но тот остановил его жестом.

– Утро доброе, – первым поздоровался с Михаилом Хаджакисян как с приятелем и протянул руку.

– Доброе утро, Седрак Мазманович, – слегка коснулся его ладони Родин, помня, что тот не любит крепких пожатий.

– Еще какое преступлэние раскрыл? – улыбнулся он уголком губ.

– Нет. Просто хочу вам вернуть деньги.

Темные брови армянина взметнулись вверх:

– Это почему же?

– Вчера был взят под стражу Андреев.

Темные брови поползли еще выше, застыв на пике в немом вопросе.

– Он сам мне позвонил и назначил встречу. Затем угрожал боевым оружием. Пришлось обезвредить и вызвать полицию. Вы уж извините, что так получилось. Но другого выхода я не нашел. Ну, не убивать же мне его.

– Совсэм взбесился этот урод. Моя бэседа на него не подэйствовала, – покачал седой головой Хаджакисян. – И что?

– Пришлось протокол составлять, давать свидетельские показания. И я посчитал гражданским долгом все-таки сообщить о своих подозрениях насчет Савоськина.

– Так. Ясно. А зачэм деньги возвращаешь?

Михаил замялся, не зная, как правильно и коротко изложить свои мысли.

– Еслы ты думаешь, что подвел меня, то нэ переживай. Титан я уже продал. Имел на то полное право хозяина. А это твои комиссионные. Если бы не ты, хорошая сдэлка не состоялась бы. Ведь так? – довольно улыбнулся уже во весь рот Хаджакисян. – Любой труд должен быть оплачэн. Правыльно, товарищ Родин? Еще раз благодарю. – И он снова протянул ладонь. Уже для прощания, не желая выслушивать дальнейшие возражения.

«Что ж, раз так, будь по-вашему, – думал Михаил, трясясь в рейсовом автобусе. – В конце концов, деньги лишними не бывают. А я смогу отдать долг Марине и отослать детям». Не успел закончить мысль, как зазвонил телефон. Как говорится, вспомни солнышко, вот он и лучик.

– Здравствуй, Миша, – тихо произнесла Марина. – Как твои дела?

– Здравствуй. Спасибо, все хорошо, – сухим тоном ответил он.

– Да? Это хорошо, что хорошо. А у меня плохо.

– Что?

– Без тебя плохо. Но главное, ты живой. Я уже знаю, что Вячеслава посадили. Может быть, заедешь?

– Я заеду. Но только по делу. Ненадолго. Ты когда дома будешь?

– Я дома. Болею. Простыла ужасно. Даже температура поднялась.

– Тебе чего-нибудь из лекарств купить? – все тем же тоном продолжал Родин.