Шрифт:
Максим положил палец на кнопку выключения.
– Так вот, нынешнее положение говорит о том, что за последний год самые быстрые звёзды сдвинулись намного дальше, чем должны были, согласно вычисленным скоростям. Конечно, мы здесь берём в расчёт погрешность измерения, проводимого с Земли, а также суточный и годовой параллакс, который…
– Хорош, – Максим вдавил кнопку. – Сам ты параллакс.
И пришла тишина.
Он вышел на балкон и посмотрел вниз. Крепко сжал в кулаке полупустую пачку сигарет, ломая хрупкие столбики сигаретных талий, размахнулся и запустил в небо, отправил следом зажигалку и, как-то в раз обессилев, опустил руку, уткнулся лбом в подоконник:
– Су-ки…
БАЛЕРА
Всё происходящее с нами сейчас – прямой результат того,
что мы натворили в прошлом.
Харуки Мураками
1
Уведомив начальника о визите в больницу к Казанцеву, Дюзов получил что-то вроде напутствия:
– Ты хоть с президентом своего исчезнувшего профессора не увяжи, – сказал Дмитрий Валентинович, потирая уставшие глаза. И непонятно, шутит или предупреждает. С Валентиновичем часто так.
– Не моего, а нашего, – отшутился Максим, на что удостоился лишь взмаха руки.
Что ж, бывает. У начальства не очень хороший день, раз в ход пошёл язык жестов.
Максим закрыл за собой дверь.
– Пидарасы! Пидарасы! – катилось по лестнице.
Он остановился и посмотрел вверх.
Сначала появились ноги в джинсах с грязными пузырями-коленями, потом голый дряблый живот, а потом жёлтый кокон над плечами – подследственному натянули майку со спины на голову. Из кокона неслись ругательства:
– Пидарасы! Пидарасы!
Коньков подталкивал орущего в плечи, на рубашке опера блестели влажные пятна.
– Что невиновного мучаешь? – спросил Максим. – Дети тут…
На лестничном пролёте жалась в стену женщина, закрывая уши девочке двух или трёх лет.
– Да плюётся гепатитный, – Коньков раздражённо осмотрел себя, завёлся ещё больше. – Давай, пошёл, верблюд хренов!
– Пидарасы, пидарасы!
Опер поволок подследственного в коридор. Голова-кокон не умолкала.
Максим спустился по ступенькам, махнул дежурному и вынырнул в полуденный зной. Жарило так, что едва не шкварчало. Максим недовольно зажмурился и, нащупывая в кармане брелок, двинул к парковке. Внутри машины было ещё жарче – он завёл двигатель, включил на максимум кондиционер и, положив выездную папку на раскалённую крышу, стал ждать. Пропищал индикатор, Максим наклонился – бензин.
Времена менялись стремительно. Простой вопрос "где бензин дешевле?" превратился в "где заправка?" Имелась, разумеется, – одна единственная, недалеко от отделения. Максим часто видел там красный "Феррари", скорее всего, хозяина заправки. Не исключено, что именно из-за коллекционного итальянца с большим бензиновым сердцем бизнесмен терпел нервные отношения с жадными бензовозами, наглыми пожарными и принципиальными до дрожи в коленках экологами, слетавшимися на остатки некогда обширной сети АЗС с ненасытностью болотных комаров.
Когда-то все заправочные станции Москвы распределялись по сильным и гордым брендам – "Лукойл", "Татнефть", "Бипи", – отличавшихся, впрочем, только логотипами. Но с появлением беспроводной передачи энергии, джоуль-модемов и массовым переходом водителей на электрокары, колоночный бизнес выдохся. Могущественные нефтеперерабатывающие империи распались: сначала на независимые республики, затем на автономные провинции, сохранившись к просветлевшему "сейчас" лишь островками вредного в море чистого. Теперь, в чутком до искусственных примесей воздухе, они выдавали себя лишь запахом-отголоском, от которого все кругом старались избавиться. Странно, но Максу нравился этот ни на что не похожий запах – так радует попавшаяся на глаза старая безделушка, пыльная и брошенная, но родная в своём неповторимом одиночестве.
А ещё ему нравилось, что на бензиновых заправках мало людей.
Максим остановился напротив дремлющего в колонке заправочного пистолета и вышел из "Форда". Измученный взгляд заправщика в красном комбинезоне не ускользнул от его внимания.
– Девяносто восьмой, полный бак, пожалуйста.
– Супер-пупер не желаете? – переигрывая с бодростью, поинтересовался здоровяк. Тело не поспевало за любезностью голоса – мужчина лениво приближался к колонке, лицо блестело от пота.
– Что? – не понял Максим.
– Улучшенное топливо от "Самсунг", "супер-пупер" увеличивает приёмистость, снижает шумливость…
– А, нет, не надо, – отмахнулся Максим.
– Третья колонка.
– Спасибо.
Максим кивнул, прошёлся до здания заправки и, потянув дверь с надписью "на себя", вдохнул прохладный, отфильтрованный кондиционером, воздух. Бензином здесь не пахло, зато над стеллажами омываек, присадок и щёточек играл с обонянием посетителей другой сыгранный дуэт: свежая выпечка и кофе. Максим сглотнул и, подчинившись зову, взял капучино и промасленную булочку со сладкой пекановой начинкой. Сделал горький глоток, хрустнул слоёной корочкой и обратил лицо к оранжевой роже в телевизоре.