Она встала, накинула плащ и вышла.

Жилет сидела, задумавшись, и мысли ее явно были очень далеко от павильона, в котором они находились.

Они летели к домику на Трагуар, где таким же вот весенним вечером она в первый раз увидела юношу, который глядел на нее нежно и пылко…

— О чем задумалась? — спросила Маржантина. — А давай, я сама скажу. Ты думаешь о своем любимом.

— Да, матушка, — просто ответила Жилет.

Ее глаза увлажнились.

— Он теперь далеко, — сказала она со вздохом. — Он не знает, что я здесь. И как знать, думает ли он обо мне?

— А о чем же ему еще думать? — простодушно ответила Маржантина. — Говоришь, он теперь далеко? А может, и не так далеко, как ты думаешь…

— Что вы, что вы, матушка! — воскликнула Жилет и побледнела.

Маржантина взяла ее за руки.

— Слушай, дочка, — сказала она, — кончилось время твоих огорчений, настало время надежд… Что ты скажешь, если Манфред в Фонтенбло?

— Как! Возможно ли?

— Что ты скажешь, если он проберется за тобой в парк?

— Когда? О, скажите же мне: когда?

— Сегодня, дочка, скоро! Часа через два, а то и скорей, он постучит в эту дверь…

Тут в дверь как раз стукнули. Жилет пронзительно вскрикнула, разом подскочила к двери и потянула засов с криком:

— Это он! Это он!

Маржантина не успела даже пошевелиться. Дверь отворилась, и вошли двое. Жилет попятилась и вновь закричала, но на сей раз от ужаса. Одним из двоих был король!

Маржантина с диким рычанием бросилась на Франциска.

Она уже почти схватила его, но тут ощутила сильнейший удар по голове. Земля ушла у нее из-под ног, и она рухнула навзничь без сознания. Этим ударом Сансак ее ранил; из раны хлынула кровь.

— Матушка, помогите! Матушка!

Жилет пыталась еще кричать, отбиваться…

Но кляп во рту заглушил ее голос, а сильные руки подхватили, стиснули до неподвижности и унесли…

Мадлен Феррон вышла посмотреть обстановку. Она отошла довольно далеко, осмотрела все заросли кустов, все укромные уголки — но только в сторону потайной калитки, то есть в противоположную от дворца.

«Все в порядке, — решила она под конец. — Вчерашняя встреча — случайность; никто ни о чем не подозревает; через два часа Жилет будет в безопасности, и с тех пор король Франциск будет мой… Потерпите немного, Ваше Величество: мы умрем вместе!»

Убежденная, что все тихо и бегству ничто не помешает, Мадлен вернулась в павильон.

Дверь была распахнута настежь.

«Беда!» — подумала Мадлен.

Она опрометью кинулась внутри и увидела бесчувственную Маржантину на полу. Жилет нигде не было.

Страшное ругательство слетело с уст Мадлен. Она поспешно смочила виски Маржантины холодной водой.

— Дочка! — смогла тогда прошептать Маржантина.

— Что случилось? — спросила Мадлен.

— Король! — ответила Маржантина.

— Он ее похитил?

— Да!

И перед этой непредвиденной катастрофой Мадлен сохранила хладнокровие, не покидавшее ее с той поры, когда муж ее повлек на Монфоконскую виселицу.

Она неспешно поднялась и стала прикидывать:

— Теперь половина десятого. Они должны быть в одиннадцать. Но примем в расчет любовное нетерпение Манфреда и отцовскую любовь Флёриаля. Так что через полчаса они явятся.

Размышляя так, она делала примочку из масла и сладкого вина. Примочку она приложила к ране и сделала перевязку с таким искусством, что любой хирург бы позавидовал.

Теперь Маржантина совсем очнулась.

— Заживет, — сказала Мадлен. — Эй, куда вы побежали?

Она встала на дороге матери, кинувшейся к двери.

— Пропустите меня! — кричала Маржантина.

— Ни в коем случае! Вас только без толку убьют.

— Пропустите, не то я сама вас убью!

— Убьете! — воскликнула Мадлен. — Знали бы вы, какую услугу тем мне окажете! Но дело не обо мне. Я вам не дам сделать глупость, которая погубит и вас, и вашу дочь. Вы что, хотите погубить Жилет? Что вы сделаете? Только напоретесь на людей с оружием; они вас схватят и бросят в застенок. А похитителя встревожите, и ваша дочка только скорее пропадет… Хотите ее спасти? Будете меня слушать?

Эти властно произнесенные слова немного образумили Маржантину.

— Слушайте меня, — продолжала Мадлен. — Вы мне доверяете?

— Доверяю! Я поняла, какая ненависть в вашем сердце, а еще поняла, что вы должны спасти мою дочку ради этой ненависти.

— Так оно и есть, — спокойно сказала Мадлен. — Моя ненависть к Франсуа вам порукой в том усердии, с которым я спасаю вашу дочь, и незачем даже говорить, что я очень полюбила ее.

— Простите меня! — воскликнула Маржантина, кидаясь к Мадлен в объятья. — Это я от горя… Говорите…