Теперь в передней было полно народа. Весть, что королю лучше, что он может выздороветь, оставила пустоту вокруг дофина Генриха и привела толпу царедворцев к старому королю.

Оставшись один, Франциск I некоторое время лежал неподвижно, уставившись в потолок.

Вошел Бассиньяк и сказал, что госпожа Диана де Пуатье очень просит получить аудиенцию у короля.

Франциск I очень уважал Диану де Пуатье. А она его предавала: хотела убить. Он этого не знал.

Диана де Пуатье не питала ненависти к Франциску I. Но она ненавидела того, кто занимал место Генриха II. Ведь она твердо рассчитывала, что за коронацией дофина последует и ее собственная коронация.

Франциск I велел впустить ее.

— Государь, — сказала она своим почти мужским голосом, — я счастлива видеть, что получила ложное донесение.

— Какое донесение, дорогая Диана?

— Нам говорили, что Ваше Величество неисцелимо больны… — так и рубанула она.

Король побледнел, как полотно.

— … и может не пережить кризис этой ночи, — не моргнув глазом продолжала Диана. — Теперь же я вижу, что это совершенная неправда, и милостью Божьей король проживет еще долго.

— Король при смерти, — прервал ее Франциск I.

— Государь, государь, что вы говорите? Я уверена, вам только немного скучно, и довольно небольшого развлечения, чтобы избавить вас от таких печальных мыслей. Позвольте, государь, сказать совершенно откровенно…

— Говорите, милый друг…

— Итак: с тех пор как мы в Фонтенбло, вокруг Вашего Величества одни мрачные да хмурые лица. Праздников нет, турниров нет… Разве что охота как-то рассеивает суровое однообразие этих дней. Но мы же не в походе, государь! Призовите к себе поэтов, которых вы удалили, трубадуров, чьи рассказы некогда нас пленяли, составьте двор, подобный цветнику. Здесь хватает прелестных молодых женщин, вид которых рассеит печальные мысли Вашего Величества. К чему далеко ходить за примером: зачем вы прогнали из дворца и поселили в парке очаровательную Жилет, которую мы все так любим?

Король пил эти слова и пьянел от сладостного яда. При имени Жилет его сотрясло от головы до ног.

Диана с первого же взгляда понимала, как разрушительна стала страсть для сердца, пережившего возраст любви, но упрямо цеплявшегося за любовь…

Она внезапно хлопнула в ладоши.

— Да, кстати: странный случай! Я хотела бы сообщить о нем Вашему Величеству, чтобы развлечь.

— Вы чаровница, Диана, от ваших слов я оживаю!

— К счастью, Ваше Величество не нуждается в посторонней помощи, чтобы жить.

— Так что за случай? С кем произошел?

— Как раз с герцогиней де Фонтенбло.

Глаза короля разгорелись.

— Садовник отыскал в парке письмо, подписанное: «Подруга Жилет». Адресовано письмо господину… господину де… Забыла. А письмо — вот оно, государь.

Диана подала королю сложенный листок бумаги. Он перечитал его несколько раз.

Должно быть, из скромности, чтобы дать королю полную волю поразмыслить, Диана сделала шаг назад к столику, на который медик поставил свою склянку.

Наконец король оторвался от письма и посмотрел на Диану.

— Благодарю вас, дорогая Диана, — сказал он.

— За что же, государь?

— За добрые слова и за это письмо.

— Господи! Неужели оно имеет какую-то важность?

— Очень большую важность, Диана! Будьте теперь любезны меня оставить. Но прежде окажите еще только одну услугу… Поднесите мне вон ту бутылочку со столика. Вы не видите?

— Простите, государь… и вправду не сразу увидела…

Диана взяла склянку и поднесла королю.

Король мрачно посмотрел на бутылочку — совершенно такую, как та, которую поставил на столик врач.

— В ней жизнь и смерть… — прошептал он.

И, быстрым движением наполнив серебряную рюмку, он залпом выпил. Потом король позвал Монтгомери. Капитан гвардии тотчас явился.

— Возьмите двадцать надежных людей, — сказал он, — ступайте в трактир «Великий Карл» и арестуйте шевалье де Рагастена — он там. Если с ним там еще другие лица — арестуйте их тоже. И поскорей!

Монтгомери откланялся и исчез.

— Бассиньяк! — позвал король.

— Я здесь, государь!

— Помоги одеться…

Одевая короля, Бассиньяк посмотрел на столик и увидел там ту самую склянку, которую показывал хирург.

— Вот это хорошо… — пробормотал себе под нос старый слуга.

— Что ты сказал? — спросил король.

— Хорошо, говорю, что Ваше Величество начали принимать лекарство…

— Чем же так хорошо?

— Оно точно успокоительное, Ваше Величество может пить его без боязни.

Для камердинера эти слова были связаны с тем, что на ходу сказал ему врач, но Франциск I понял его неправильно.