У мужчин сердце от волнения колотилось. Мадлен спокойно заперла калитку.

— Возьмите ключ, шевалье, — сказала она, отдавая Рагастену ключ от калитки. — Здесь вы и выйдете. Я, как вы знаете, останусь. Теперь идите за мной.

Все молча повиновались.

«У калитки должен был стоять часовой. Что же она с ним сделала?» — думал Рагастен.

Тут он как раз споткнулся о тело на земле. Шевалье наклонился и нащупал что-то мягкое и теплое. Он разогнулся, посмотрел на свою руку и увидел, что рука в крови.

«Вот оно что!» — подумал Рагастен, содрогаясь от неожиданности и ужаса.

Проходя мимо Караульного павильона, Мадлен вдруг остановилась и жестом остановила всех остальных. К павильону подходил какой-то человек.

Он вошел внутрь: Мадлен, уходя с Маржантиной, оставила дверь незапертой. Это был Сансак.

Как мы видели, Сансак сопровождал короля к павильону. Больше никого не было: они ведь рассчитывали иметь дело только с двумя женщинами.

— Ты займись матерью, — сказал Франциск I, — а я дочерью.

Предприятие закончилось для короля как нельзя желать лучше. Во дворце Франциск бегом вбежал в свои покои.

— Ступай туда назад, — сказал он Сансаку. — Не надо, чтобы мать своими воплями перебудила весь замок.

— А если она все-таки будет кричать, государь?

— Разберись!

И король сделал недвусмысленный жест.

Сансак бросился к павильону.

Король вошел в опочивальню, распахнув дверь ногой, и швырнул девушку на постель.

— Бассиньяк! — прохрипел он.

Камердинер тотчас явился.

— Государь?

— Все ведь спят, не правда ли?

— Да, государь!

— Я желаю, чтобы спали все, слышишь?

В его голосе звучало начало безумия.

— Слушаю, государь, — сказал Бассиньяк.

— Скажи Монтгомери. Пусть поставит часового у передней и чтобы никто близко не подходил к моим покоям.

— Слушаю, государь!

Сансак бегом бросился к Караульному павильону. Он думал, что найдет там бесчувственную Маржантину, и на ходу рассуждал, заткнуть ли ей только рот или убить. Наконец он решил:

— Король хочет, чтобы она не кричала, а совсем не кричат только мертвые.

Он хладнокровно вытащил кинжал и попробовал острие о колено. Ни звука не было слышно. За приоткрытой дверью Сансак увидел все тот же мирный луч света. Он вошел и сразу же увидел, что Маржантины нет.

«Переползла в соседнюю комнату?» — подумал он.

Фаворит обошел все три комнаты, никого не нашел, вернулся и собрался уходить, ворча под нос:

— К черту старуху! Поди ищи ее теперь в парке… Там темно, как у дьявола в печке… О, кто это там? Уж не сам ли мессир Сатана?

Дело в том, что, подойдя к двери, он увидел перед собой силуэт, потом другой… Сансак насчитал шестерых. Они тихо вошли в павильон и затворили за собой дверь.

— Кто вы? — храбро спросил Сансак.

Один из шестерых выступил вперед и заявил:

— Этот человек мой. Стойте все на месте. Государь мой, — обратился он к Сансаку, — не вы ли один из тех подонков, которые прошлой зимой как-то взялись вчетвером похитить одну девушку из дома близ Трагуарского Креста?

— Дьявольщина! — возопил Сансак. — Да это же тот разбойник!

— А, узнал! Я-то тебя сразу узнал по тому удару, который располосовал тебе лицо, чтобы ты вечно носил знак моего презрения… Защищайся!

И Манфред, сбросив плащ, встал в позицию со шпагой в руке.

Сансак, весь побелев от ярости, тоже вытащил шпагу, приговаривая:

— Я тебя давно искал, бандит!

Клинки сомкнулись; противники сошлись.

— Чего ты сюда явился? — говорил Манфред. — Опять девицу воровать? Вы, господа хорошие, только с девушками храбрые, да и то когда вас много!

— И вы, ворье, такие же: приходите вшестером убивать одного. Но этот один не сдастся, пока вас не пощиплет!

— Посторонитесь, господа! — крикнул Манфред своим товарищам. — Пусть разбойник не думает, что мы идем на него вшестером. Одного нашего хватит против четверых ихних!

— Берегись, сын! — в тревоге крикнул шевалье де Рагастен.

И действительно Сансак не только умело защищался, но и со страшным хладнокровием контратаковал.

Вдруг на руке у Манфреда появилась капля крови: он был ранен.