Шрифт:
— Вы ошибаетесь, сын мой… Я не любитель жестокой власти…
— Полноте! Присмотритесь ко мне, милостивый государь: вы меня не узнаете?
— Я не знаю вас! — ответил Лойола, пристально вглядываясь в Манфреда.
— А помните тот завтрак в Медоне у мэтра Рабле в обществе мессира Кальвина и еще одного человека…
— А, так это были вы, молодой человек! Теперь я вас припоминаю.
— Весьма польщен, милостивый государь. Теперь вы понимаете, что я вас знаю! Знаю, какой беспощадной ненавистью питаете вы свой дух! Это вы замыслили приступ Двора чудес, это вы желали смерти Доле; это вы теперь желаете смерти Лантене…
— Пусть так. И что теперь?
— Теперь? Теперь вы напишете то, что я вам продиктую.
— А если не напишу?
— В таком случае через две минуты вы будете мертвы. Жизнь за жизнь, милостивый государь!
Лойола наклонил голову и задумался.
— Вы очень молоды, — сказал он наконец, — а сталкиваетесь с теми, кто гораздо сильнее вас. Имейте в виду!
— Лантене мой брат. Я на все готов, чтобы освободить его.
— Даже на жестокое преступление против духовного лица?
— Да, милостивый государь, — преспокойно сказал Манфред. — Поторопитесь: у вас осталась одна минута. Пишите… — продолжал он и встал во весь рост. — Пишите или, черт побери, я вас зарежу, как дикого зверя!
Лойола взял перо.
— Диктуйте! — сказал он резко, и Манфреду в его голосе послышалась ирония. — Диктуйте… но соблюдайте уговор. Жизнь за жизнь, сказали вы? Не правда ли?
— Клянусь! — ответил Манфред.
— Прекрасно. Я готов.
Манфред, пьяный от радости, продиктовал:
«Приказываю мэтру Леду, присяжному палачу города Парижа, отменить казнь осужденного Лантене ввиду его помилования. Приказываю сказанному палачу передать сказанного осужденного живым и здоровым в руки тюремной стражи».
Лойола поставил подпись.
— Еще не все, — сказал Манфред. — Теперь пишите, милостивый государь… нет, не на этом листке… вот на этом…
Лицо монаха посерьезнело.
Манфред продиктовал:
«Приказываю сержанту, начальнику караула городской стражи, коему препоручено конвоирование осужденного Лантене, освободить оного заключенного немедленно…»
— Но я не уполномочен отдавать такие приказания! — воскликнул Лойола.
— Пишите, пишите, милостивый государь… Ни в чем не сомневайтесь!
Лойола краем глаза посмотрел на Манфреда и увидел: юноша нервно теребит рукоять кинжала.
Он содрогнулся от ярости, все написал и подписался. Манфред внимательно перечитал оба документа и засунул их в камзол.
— Теперь я свободен, не правда ли? — спросил монах.
— Погодите еще, милостивый государь! Будьте любезны отдать мне ту бумагу, что теперь при вас.
— Какую бумагу?! — побледнев, воскликнул Лойола.
— Не извольте ломаться, милостивый государь! Я говорю о той бумаге, которую вы показали палачу и перед которой он так почтительно склонился.
— Эта бумага для вас ничего не значит, — пролепетал монах.
— Тогда вы тем более можете ее отдать. Давайте, решайте скорей! Если вы не предпочитаете, чтобы я сам взял ее с вашего мертвого тела.
Лойола понял, что сопротивление бесполезно. А поскольку он был не из тех, кто любит бесполезные препирательства, то вытащил документ и подал его Манфреду со словами:
— Вот то, что вы хотите, сын мой. Не забудьте, что я покорился добровольно… и что я, может быть, не такой уж враг Лантене, как вы думаете.
Но Манфред его не слушал.
Он развернул документ и закричал от радости. Это был приказ великого прево за его подписью и печатью: всем солдатам городской стражи, служащим тюрем и прочим вооруженным лицам повиноваться духовному лицу — предъявителю сего.
XXIII. Путешествие Лойолы
Манфред шепнул пару слов на ухо Кокардэру и бросился бежать. На улице он, как безумный, помчался в сторону Трагуарского Креста.
На бегу он наткнулся на другого бегущего человека, которого на некотором расстоянии преследовали мальчишки.
Человек упал, выронил из рук фонарь и закричал:
— Ничего у вас не получится! Все равно я его найду!
Он подобрал потухший фонарь и принялся осматривать дома, делая вид, что светит фонарем.
Услышав голос этого человека, Манфред застыл на месте.
Он обернулся и узнал великого прево. Что он здесь делал с фонарем? Почему мальчишки гнались за ним?
Потрясенный Манфред задал себе эти вопросы, но решил, что разгадывать эту загадку будет позже, а пока опять что есть мочи помчался к виселице у Трагуарского Креста.