— Вот что я вам скажу: мы не в Дижон вас везем, а в Лион!

У монаха чуть не вырвался крик бешенства, но он сдержался и только равнодушно произнес:

— Дижон, Лион… Мне все равно.

— Вот и славно! — весело ответил Фанфар. — И нам в радость везти такого славного товарища.

В Лионе монах узнал, что конвоиры должны везти его в Авиньон. В Авиньоне оказалось, что они доедут до самого Марселя. Все планы Лойолы рушились!

На тридцатый день — вернее, тридцатую ночь, ибо шторки открывались только по ночам — Кокардэр сказал Лойоле:

— Вот мы и в Марселе, ваше преподобие.

Лойола высунулся из окна и увидел темный пустынный переулок.

— Я теперь свободен, так? — мрачно спросил он.

— Еще не совсем, ваше преподобие, — кротко ответил Кокардэр.

— Мерзавцы! — взревел монах. — Да не будет, чтобы великие планы гибли по глупой случайности! Умрите оба!

С этими словами Лойола вытащил из-за пазухи крепкий кинжал, выскочил из кареты и замахнулся на Кокардэра для страшного удара…

Но и противник ему попался не из слабых. Молниеносным движением Кокардэр поймал руку Лойолы и сильно выкрутил. Монах упал на колени, вопя от боли. В тот же миг к нему подскочил Фанфар. Лойола почувствовал, что его крепко держат за обе руки.

— Экой вы шустрый, ваше преподобие! — сказал Кокардэр. — А как же заповедь, которая не велит слугам Божьим обнажать меч? Нехорошо!

Лойола был вне себя. Его затащили в темный тупик, кончавшийся небольшой лесенкой наверх. На лесенке стоял человек с факелом.

— Привет маэстро Джованни! — сказал Кокардэр.

— Привет друзьям из Парижа! — ответил тот. — Мне вчера сказали, что вы приедете, но я вас ждал только завтра.

— А мы поторопились.

Лойолу втолкнули в довольно просторную комнату. Кокардэр связал ему руки и ноги.

— Что же это! — взревел монах. — Что вы собираетесь со мной сделать?

— Скоро узнаете, ваше преподобие.

Лойола обернулся к тому, которого назвали маэстро Джованни. На нем была одежда моряка. То был один из бесчисленных компаньонов Двора чудес. Они встречались везде и узнавали друг друга, подобно членам масонской ложи. Маэстро Джованни был хозяином шхуны, ходившей в Смирну и к левантийскому берегу.

— Что, маэстро Джованни, — спросил Кокардэр, — готовы уже в путь?

— Как сказать… «Ясная звезда» снимется с якоря самое позднее через шесть дней.

— Какая звезда?

— Да шхуна же моя!

Кокардэр обратился к монаху:

— Так что, ваше преподобие, потерпите еще шесть деньков, тогда избавитесь от нашего общества. А то оно вам, кажется, не по душе.

— Ничего не понимаю, — прошептал монах, снедаемый тревогой.

— А дело проще простого. Наш друг маэстро Джованни — хозяин прекрасной шхуны.

— И что?

— Как «что»? Шхуна, как вы слышали, зовется «Ясная звезда» и снимется с якоря через шесть дней.

Лойола побледнел. Он начал понимать.

— И тогда что? — мрачно спросил он.

— Тогда вот что: через шесть дней мы будем иметь честь сопроводить вас на «Ясную звезду» и самым честным образом спустить в трюм. Потом, ваше преподобие, нам только останется попросить у вас благословения. Вы, надеюсь, не откажете.

Лойола сделал страшное усилие над собой.

— А когда корабль прибудет на место, что станет со мной?

— Вы будете свободны.

— Что вы имеете в виду под свободой?

— Свободу, ваше преподобие! Свободны будете, словно птица в небесах. Можете отправляться, куда хотите.

— На сей раз это уже верно?

— Было бы неверно, ваше преподобие, мы бы с вами отправились.

— Да, это так…

Лойола немного помолчал и подумал. Потом посмотрел на моряка и спросил:

— А в каком порту вы меня отпустите, могу я знать?

— Никакой тайны тут нет, — ответил за Джованни Кокардэр. — Ваше преподобие освободится в Смирне, в Турции.

— В Смирне! — в полном отчаянье пробормотал монах.

Это был последний удар, доконавший его.

— А сколько времени нужно вашему кораблю, чтобы дойти до Смирны?

— Говори, маэстро Джованни! — сказал Кокардэр.

— Чтобы дойти до Смирны? — повторил хозяин «Ясной звезды». — Так… Будем стоять в Италии, потом в Алжире, потом в Тунисе…

Лойола весь дрожал от ужаса.

— Ну что ж, — подсчитал Джованни, — больше четырех месяцев никак не выйдет, даю слово!

Лойола чуть не завопил. Глаза его налились кровью. Он повернулся и тяжело, словно от сильного удара, рухнул наземь…

Придя в себя, Лойола собрал всю свою могучую волю, чтобы как-то держаться. Но как бы ни была она сильна, все равно из его глаз упала горючая слеза — слеза ненависти и бешенства, подобная капле желчи. Весь обдуманный в подробностях план рушился. Назад во Францию он теперь попадет не раньше, чем через полгода. Признав поражение, монах опустил голову.