– Уймись. Какая муха тебя укусила?

– Док, я эту сучку….

– Кэп, посмотри на меня…. Посмотри….

– Где Лари? Лари!

– Зачем он тебе?

– Док, построй мне команду. Всех, кто может держать весла.

– Ты рехнулся. Ты сошел с ума.

– Как ты разговариваешь с капитаном?

– Кэп, послушай меня….

– Что послушай, что ты мямлишь?

– Кэп….

– Что Кэп? Приведи мне сучку. Быстро я сказал!

– Ладно. Я сейчас.

Вероника почувствовала, как ее голова повисла в воздухе, и, несколько раз качнувшись, упала на землю.

– Лежи тихо, – шепотом сказал Доктор, – в темноте он тебя не найдет.

Вероника ничего не ответила. Ее сознание кружилось калейдоскопом боли, и она подумала, что хуже уже не будет.

– Доктор Педалис! – раздалось в темноте. – Не вздумайте играть со мной в игры!

– Иду, Иду! – ответил голос очень далеко.

– Ну, где ты?

– Здесь.

– А-а…. Давай-ка ее сюда…. Вот сучара. Я же тебя предупреждал.

– Кэп….

– Приятного вечера, господа.

Вероника даже вздрогнула. Последняя фраза принадлежала Оле, и неожиданное пожелание прозвучало как щелчок снимаемого с предохранителя пистолета.

– Ну, друзья мои, – растянул Кэп. – Где вы ходите? Мы с Доком уже начали беспокоиться.

– Ты набрался, что ли? – спросил Паша.

– Только воды, – заверил Кэп.

– А где Москвичка?

– Да пошел ты. – Кэп понизил голос до тюси-пуси и продолжал. – Иди сюда, девочка моя. Я так соскучился.

Если бы Вероника могла увидеть происходившее возле костра, то она непременно удивилась бы, когда Оля подошла к Кэпу и лицом к нему забралась на колени.

– Не понял, – сказал Паша.

Но, похоже, его никто не слушал, во всяком случае, Олю ничего не смутило, и она позволила себе несколько любовных вольностей.

– Да, да, детка!

– Прекрати, Кэп.

– Я? Я ничего не делаю.

– Ольга!

Вероника слышала, как потрескивают сучья, и расползающееся пламя стало пробивать спальник.

«Так они меня найдут», – подумала девушка. Она старалась дышать тише и каждую секунду готовилась услышать грубый окрик: «Москвичка!?»

Но минуты шли, окрика не следовало, и возле костра не было звуков, кроме огня.

– Шли бы вы в палатку, – сказал Доктор.

– Нам и здесь хорошо, – ответила Оля.

Снова несколько минут тишины, затем звук упавшего на камни предмета, треск сучьев, чей-то хрип и жалобный писк.

– Держи, держи его, Док!

– Кэп…!

– Я сказал, держи!

– Не буду.

– Доктор Педалис! Я тебя буду резать на кусочки и плакать не давать.

– Мне все равно.

– А так?

Вероника очень хотела услышать, что происходит, но шум реки смешивался со словами и уносился водой. Разговор перешел в шепот, и девушка не слышала ничего, кроме возни и кряхтения.

Она почувствовала, как к ногам подбирается холод, и, осторожно подтянув коленки, свернулась калачиком. Так она пролежала больше часа, ничего не слыша, кроме собственного страха. Теперь холод проникал через руки и плечи. Ее тело стало подрагивать, а зубы приглашали друг друга на танцы. Все же она терпела, терпела столько, сколько смогла, пока холод не пересилил страх, и Вероника выглянула наружу. Лицо моментально онемело. Температура в спальнике была градусов на семь выше, и вылезать из него совершенно не хотелось. Зато всего в нескольких метрах теплилась красная полоска подрагивающих углей, а между двух бревен даже пробивался алый лучик огня.

Вероника стала внимательно всматриваться в темноту. Ее глаза не были избалованы светом, и она сразу определила, что по близости никого нет. Головой к огню лежало неподвижное тело Лари, вокруг были разбросаны многочисленные предметы экипировки и личные вещи, однако никаких следов Кэпа, Оли, Доктора и Паши.

Осторожно, сделав первый шаг, Вероника попробовала на вкус свои ощущения. Тело затекло, ломило от боли и холода, однако слушалось и казалось живым.

«Фатальных ран нет», – подумала Вероника. Она сделала второй шаг, снова остановилась. В голове шумела то ли вода, то ли кровь. Идти вперед казалось очень глупым, идти назад – невозможным. Она сделала еще несколько усилий и, ее ладони коснулись теплого воздуха, идущего от углей.

Дрова в костер никто не рубил, и то, что осталось от кострища представляло собой два сложенных рядом ствола. Сучья прогорели, а сами деревья дымно тлели. Вероника попыталась передвинуть стволы, но они оказались очень длинными. Девушка довольствовалась тем, что бросила несколько никем не замеченных сучьев. Огонь быстро подхватил их, затрещал, и красный свет разогнал темноту на несколько метров вокруг.

Вероника заметила возле Лари банку. Ее правильная цилиндрическая форма казалась чем-то нереальным, словно это был сложный электронный прибор или слиток драгоценного металла. Она тут же почувствовала, как хочет есть. Еще секунду, и голод рвал ее изнутри, а каждая клеточка кричала, вопила, визжала и требовала пищи.