Трясущиеся руки схватили банку. Что там? Тушенка? Каша? Хорошо бы съесть ее сразу, не грея и не жуя. Откусить банку и высосать ее содержимое, потому что нет времени и сил открыть, да и нечем.

Вероника поняла, что не успеет найти нож. Она умрет от голода, потому что пока будет искать, вернется Кэп и все отнимет. Такая мысль казалась логичной даже после того, как он насильно кормил Веронику.

Девушка положила банку в огонь и пошла вокруг костра, осторожно всматриваясь под ноги. Она почти сразу нашла стропорез, но толку от Л-образного ножа, залитого пластиком не было абсолютно. Стропорез одним движением перерезал альпинистское снаряжение, однако совершенно не подходил, чтобы открыть банку. Секунду поколебавшись, Вероника сунула его в карман. Она решила собрать все, что может пригодиться в дальнейшем. Очень скоро она обнаружила Олину куртку, два пакета «Роллтона», стальную кружку, зажигалку и пачку сигарет. Убирая в карман зажигалку, Вероника наткнулась на несколько купюр. Они уже не хрустели как раньше и от влажности стали мягкими и тяжелыми, но все еще оставались деньгами, такими странными и такими бесполезными.

Вероника вспомнила, что у нее было много таких купюр. Разных. Зеленых и пахнущих бензином, с Президентами Соединенных Штатов. Широких и жестких, похожих на почетные грамоты, с набором голограмм и большой буквой Эпсилон. Целые коллекции отечественных городов. А еще цветные пластиковые карточки. Банковские, телефонные, в метро, для домофона. Она почти никогда ими не пользовалась, но носила с собой. Так на всякий случай. Случаи ведь всякие бывают, а любую проблему можно решить с помощью денег. И не важно, чьи они, а важно, в чьих руках находятся.

Но сейчас ей нужен ключ, нож или отвертка – все то, чем можно открыть банку, и нет поблизости человека, который откроет ее даже за очень большие деньги.

В огне что-то хлопнуло, рой красных мух взвился к небу. От страшной догадки девушка присела. Она кинулась к костру, наступила на что-то мягкое и чуть не влетела в угли. Злополучная банка лежала меж камней, а из разорванной полости еще шел дымок.

Вероника полезла в развороченное отверстие пальцем, обожглась и, кажется, порезалась о рваные края. Она почувствовала во рту металлический привкус, но уже не могла определить, откуда он исходит.

«Вот сволочи, – подумала девушка, – соли пожалели».

Каша была безвкусной, грубой и холодной. Все-таки ее организм радовался неожиданной возможности переварить несколько калорий. Пальцы шарили в банке, выискивая крупинки то ли гречки, то ли перловки – она так и не поняла. Скоро на дне, а точнее в дальнем углу банки, ничего не осталась. Вероника заглянула в чернеющую пустоту и со вздохом сказала:

– Еще.

– Ты же лопнешь, деточка.

Голос Кэпа прозвучал так неожиданно, что Вероника вскрикнула.

– Кого мы боимся? Не нас случаем?

– Нет, – как можно спокойнее попыталась ответить Вероника, но голос зазвенел, сорвался фальцетом, предав ее и ее страх.

– Нет…? – с издевкой повторила Оля. Она возникла из темноты словно тень – мягкая гибкая, черная. – Дай сюда.

Из рук Вероники исчез пакет «Роллтона», который она только что собиралась открыть.

– Бичпакеты [11], Кэп.

Вероника только теперь заметила, что одежды на Оле явно недостает. Туристические шнуровки и камуфлированные брюки смотрелись совершенно нормально, однако на торсе девушки не было ничего, кроме мужской майки, а сквозь легкую ткань просвечивали набухшие от холода соски.

– Хорошо, – похвалил Кэп. – Зайка, собери продукты, чтобы народ их не подъедал.

– Бу… сде.., – отрапортовала Оля.

– И еще! Найди свет. Почему в лагере темно? Почему команда валяется? – Кэп с ожесточением пнул Лари.

– Кэп! – крикнула Вероника. – У меня есть деньги. У меня много денег.

– Да ну?

– Я заплачу тебе. Заплачу столько, сколько ты захочешь.

– Заплач'у или запл'ачу?

– Заплач'у. Только не бей никого.

– Ты забыла сказать, пожалуйста.

– Пожалуйста, Кэп.

– А зачем мне твои деньги? – Кэп поискал глазами Олю, но она уже растаяла в темноте. – Или ты хочешь меня купить?

– Нет, – жалобно пропищала Вероника.

– Тогда зачем предлагаешь…? А знаю…. Ты, как тот сраный парашютист, который заплатил за прыжок, поднялся на тысячу метров и шмыг в форточку. Ему кайф, он с парашютом, у него стропорез и запасной, а что будет с самолетом ему все равно, потому что он уже за это не платит. Так, Москвичка? Так?

– Нет, нет, Кэп.

– Кэ-эп…, Кэ-эп…, ты спрыгнуть решила. Удрать с тонущего корабля как крыса, а команды для тебя нет. И правил для тебя нет, ни традиций, ни чести, ни совести. А почему? Потому что все ты могла купить. Да только не все продается и не все покупается.

Он приблизил лицо к Веронике так близко, что она почувствовала чужое дыхание.

– Хочешь, я тебя убью? – холодно спросил Кэп.

– Да, – спокойно ответила она. – Я хочу умереть, потому, что ты меня забодал. Долбаный капитан, на раздолбанной лодке, с раздолбанной командой.