– Москвичка, вставай.

– А нельзя ли хренью не заниматься? – спросила она спросонок.

– Матрос…. Сорок пять секунд подъем! – приказал Кэп.

Вероника нехотя поползла из спальника. Дождь практически прекратился, туман поредел, но ночь была очень холодной. Вероника ежилась, приплясывала и подпрыгивала. Очень скоро сон улетел, девушка, наконец, услышала реку, почувствовала на щеках капли воды и подумала, что она по-прежнему в горах с группой чокнутых парней и до цивилизации очень, очень далеко.

– Замерзла? – спросил Кэп.

– Есть немного.

– Садись к костру, – Кэп принес старый китайский пуховик и накрыл Вероникины плечи.

– Кэп, какая муха тебя укусила?

Кэп, сел рядом и, бросив в костер палочку размером с зубочистку, пожал плечами.

– Я же должен заботиться о своей команде. К тому же у костра можно легко спину выдуть. Пока сидишь у огня, кажется тепло, потом раз и мышцу застудил, тут надо быть внимательным.

– Кэп, мы кого охраняем?

– Нас.

– Зачем?

– Понимаешь, Москвичка. Когда противники сходятся на поле боя, они, как правило, уже знают, кто победит, кто проиграет и почему.

– Ты к чему это?

– К тому, что, зная численность противника и его вооружение, очень разумно вести бой со слабым противником и совершенно глупо, если все наоборот. Однако мы знаем множество примеров, когда победа достигалась с помощью хитрости, расчета или просто везения. Это и есть военное искусство, а не банальное размахивание шашкой.

– Все еще не вижу логики.

– Понимаешь, Москвичка, армия очень сложная и большая структура, чтобы ей управлять, нужен порядок, дисциплина и субординация, потому что в идеале нужен всего один полководец и полк солдат, а не полк командиров, и не потому что они плохие солдаты, нет.

– Просто они начнут командовать.

– Можно и так сказать. Но, опять же, не суть. А суть в том, что за каждым солдатом полковник не уследит. И командир роты, и командир отделения, должны в отсутствии прямого приказа, выполнять определенные обязанности или подчиняться определенным правилам.

– И эти правила.

– Эти правила есть в Уставе, в летной инструкции, в правилах поведения на воде. И созданы они, чтобы в трудную минуту открыть и прочесть, что велит Устав, инструкция или правила.

– В каком же Уставе написано, что если появляется тушенка, надо ставить караул?

– Думаю, что ни в одном Уставе ни одной армии такого нет. И я поступаю не по Уставу, а в соответствии с его духом. Есть такое выражение: «В соответствии с буквой и духом договора». Слышала?

– Слышала, – согласилась Вероника. – Но что это означает?

– Это означает, что ситуация мне не понятна, не ясна и я не владею деталями. Однако если я начну делать выводы и принимать самостоятельные решения на основании того, что имею, скорее всего погублю команду и себя.

– Если ты будешь действовать на основании инструкции – все будет хорошо?

– Да. Правильно.

– Я в твоих рассуждениях, Кэп, вижу только один изъян.

– Какой?

– Правил у тебя нет. Нет зафиксированных на бумаге слов, да и те можно перевирать. А дух договора…. Слишком это зыбкое понятие, слишком мутное.

– Ты думаешь, я поступаю неправильно?

– Да, я так считаю. Я так думаю, потому, что ты насильно кормил меня кашей. Ты чуть не сломал мне переносицу и чуть не утопил, когда сплавлялся в тумане.

– Ни одна инструкция не запрещает сплавляться в тумане.

– Ни одна инструкция не запрещает летать в холодильнике, потому что это и в голову никому не придет.

– Знаешь, Москвичка, почему-то сейчас твои слова мне не кажутся обидными.

– А раньше?

– Раньше казалось, что ты сильно голову ушибла.

– Нет, Кэп. Это ты голову ушиб. И раньше, это у тебя шло обострение и казалось, что ты не в себе.

– Может ты и права, но это только подтверждает мое мнение.

– Насчет Устава?

– Да. Если не можешь оценить ситуацию, придерживайся правил.

– Но если ты не можешь оценить правила?

– Не надо их оценивать, просто выполняй.

– Ладно, Кэп. Я тебе расскажу, только ты не обижайся и лично не воспринимай.

– Что?

– Мою историю.

– Почему я должен твою историю лично воспринимать?