– Знаю, маленького человека с заросшим бородой лицом, – сказал Костюков.

– Да, но откуда…

– Он не мог причинить тебе зла, – не дослушав, перебил он.

– Но он ведь подсматривал за мной, – растеряно сказала я.

– Однако не убил, а напротив, охранял и берег твой сон. Поверь, мне кажется, тебе с ним еще придется встретиться и бояться его не стоит. Он тебе предан до гробовой доски.

– Почему? – невольно воскликнула я.

– Думаю, из любви, а там, кто его знает.

– Но, при чем здесь… Я его видела второй раз в жизни, какая может быть любовь!

– Большая или маленькая, этого я не знаю, – нетерпеливо перебил меня колдун. – Давай поговорим о делах. Трегубов обычный человек и его будущее мне известно. Он умрет через три дня от антонова огня. Воспалится одна из плохо заживших ран, в нее попадет зараза и у него начнется гангрена. После его смерти все имущество по закону перейдет тебе.

– Василий Иванович умрет? Как жалко, такой молодой и не доживет даже до тридцати! – пожалела я.

– Мне тоже его жаль, – засмеялся предсказатель, – но давай не отвлекаться по пустякам. Твоим имуществом, согласно нашему договору буду заниматься я. Для этого нам нужно оговорить мое будущее жалование.

– Но, у меня совсем нет денег! – испугалась я. – И мужу я ничего не могу сказать, сам понимаете, что он подумает!

– Жалование я буду вычитать из доходов имения, – немного успокоил меня Костюков.

– Ну тогда хорошо, я согласна.

– Я хочу поучать в год три тысячи серебром.

– Сколько? – с ужасом переспросила я.

Таких огромных денег я себе даже не представляла. Мне казалось, что все наше царство-государство стоило дешевле.

– Сейчас доход от одного Завидово, больше тридцати тысяч, – спокойно объяснил Илья Ефимович. – У Трегубова есть еще три деревни. Это еще около двадцати. При моем управлении, доходы будут много выше.

– Вы правду говорите или шутите? – дрожащим голосом спросила я.

– Правду.

– Но ведь это несметное богатство!

– Пожалуй, но только для Троицкого уезда. Российская империя очень богатое государства, только управляют им, почему-то, всегда плохо и денег хватает только самым наглым и ловким. Ты же будешь первой богачкой уезда и не более того. Ну, что согласна, на мое предложение?

– Да, но как же мне обо всем этом сказать Алеше? Если, вдруг, он узнает, что я владею Завидово, представляете, что подумает! Он и так меня к Трегубову ревнует…

– Тогда откажись и все дела, – лукаво предложил Костюков.

Я растерялась. Все, что у нас случилось той ночью с Трегубовым, из шутки превратилось в серьезное испытание. Мне стало страшно, чем может кончиться такой поворот в жизни. Дело было даже не в Алеше, ему, я как-нибудь сумею объяснить. Мне стал страшно сделаться богатой. Если даже теперь, лишь только я надела нарядное платье и обратила на себя внимание, мне сразу стало так трудно жить, что же будет, когда мне станут по-настоящему завидовать! Может быть и, правда, лучше отказаться? – подумала я.

– Но ведь Трегубов умрет не сегодня, а через три дня. Пока похороны, то, се, потом вы будите оформлять документы. За это время я что-нибудь придумаю! – неожиданно для себя самой решила я.

– Вот и хорошо, – почему-то печально сказал Илья Ефимович. – Я еще ни разу в жизни не встречал человека, который отказался от денег.

Алексей Григорьевич вернулся домой срезу после полуночи, как мне и обещал Костюков. Я не спала, и ждала его в наших покоях. Однако очень радостной встречи не получилось. Он смертельно устал, пропах дымом, лесом и порохом. Я так соскучилась, что бросилась ему на шею. Он меня обнял, попросил подождать пока придет в себя, разделся, лег на кровать и сразу заснул. Умом я понимала, что обижаться на него глупо, но на душе все равно остался неприятный осадок.

Когда я проснулась, Алеша еще спал. Снились ему не вчерашние подвиги, а Москва и его первая жена. Они, держась за руки, гуляли по большой улице. Мимо пролетал поток автомобилей. Раньше я бы непременно ими полюбовалась, мне всегда было интересно подглядывать его сны о той жизни. Но в этот раз мне было не до того. Алеша очень ласково смотрел на свою спутницу, и ему хотелось ее поцеловать.

Это безобразие мне так не понравилось, что сначала я обиделась, потом рассердилась, потом, встала, оделась и ушла к Марье Ивановне. Она мне обрадовалась и начала рассказывать о своем колдуне. Уж такой он хороший и ласковый, так ее жалеет, понимает! Мы сидели и болтали, когда во дворе началась какая-то суета. Маша выглянула в окно и спросила дворовую девушку, что случилось.