Указ о назначении Хозяина министром был опубликован в июне, ровно через год после печальных событий в Пятигорске. Именно этот указ и это назначение заставили Ковалева сорваться с места. Он испугался, что не поспевает за Хозяином. Так что разгадка его бегства из Клопино проста…

…В Москву Ковалев прибыл, чтобы сделать себе операцию по перемене пола.

Вот такой поворот. Такой, с позволенья сказать, загиб.

Решение его было не просто твердым или выстраданным — оно казалось единственно возможным. Другого способа сохранить рассудок (да и саму жизнь) он не видел. Возможно, так и было на самом деле.

Период накопления денег в этом смысле не прошел для Ковалева даром: он выяснил по данной теме всё, что можно было выяснить в его ситуации. Сменить пол — дело отнюдь не простое, как кто-то думает. Хожения по инстанциям, решение организационных вопросов… Но и не такое сложное, если воля твоя крепка, а считать средства ты не намерен.

Впрочем, технически сделать из мужчины женщину легко — удали все лишнее, переверни вверх ногами гормональный фон, и готово. Тем более, в нашем случае, когда и удалять-то ничего не надо.

Главный фактор, который Ковалеву приходилось учитывать — это время. Процедура смены пола занимает, увы, не месяцы. Годы. Потому он и торопился…

…Начал с того, что нашел себе «подружек». В Москве таких хватает — мужичков и мальчиков, которые жить не могут без того, чтобы не переодеваться во всё дамское. Для большей части из них это игра, маскарад, — банальный трансвестизм (сокращенно «Tv» по международной классификации перверсий). Но попадались и другие — настоящие бедолаги. Те, которые родились мужчинами, искреннее ощущая себя женщинами. Эти вторые назывались транссексуалами («Ts») или трансгендерами, что по сути одно и то же. Они глушили свою тоску (и заодно — эндокринную систему) регулярным приемом половых гормонов — эстрогенов, антиандрогенов, — превращавших их тела в чудовищную смесь мужского и женского; кто-то делал это по назначению врача, кто-то занимался опасным самолечением… Помочь таким могли только хирурги. Но дорога на операционный стол длинна и унизительна. Сначала докажи, что у тебя не блажь и не психическое расстройство, что природа ошиблась, и ты вправду не столько мужчина, сколько женщина с чужеродными половыми признаками. Кому доказывать? Психиатру или сексопатологу, который дает направление на операцию. Затем специальной врачебной комиссии. Затем представителям министерств юстиции, образования, обороны, внутренних дел… круги ада. А добившись разрешения — копи денежки. Несколько тысяч долларов — минимум…

Проще вскрыть вены, чем пройти транзишн , говорили они. И дешевле, и быстрее.

Ковалев, к счастью, был далек от подобных проблем — как психологических, так и организационных. Его случай, как вы понимаете, был исключительным. И проблемы его лежали совсем в другой плоскости: он попросту ничего не умел, — ни одеваться, как женщина, ни двигаться, ни говорить. Нужны были учителя и практика. И «подружки» с удовольствием приняли новичка под свою опеку. Собирались в летнем скверике и показывали, как девушки ходят, что носят, как разговаривают. С завистью смотрели на его ноги. Водили по магазинам, помогали выбирать одежду, белье и парики (через пару недель Ковалеву стыдно было вспоминать, в каком виде он впервые вышел на променад). Он учился пользоваться косметикой и ходить на каблуках; первый месяц он постоянно падал. Он учился кокетничать… Повезло Ковалеву с компанией. Правда — повезло. Ангелы по-прежнему хранили его…

Он выбрал себе имя Соня. Почему — сам не знал. Может, потому что оно было созвучно слову «СОН»? Так теперь его и звали все знакомые «девочки»: Сонечка, солнышко.

Он не спешил признаваться, что всерьез настроен на транзишн, то бишь операцию. Как ни странно, отнюдь не все трансвеститы, в кругу которых он вращался, испытывали к транссексуалам сестринские чувства, некоторые были настроены весьма даже агрессивно. Они полагали хирургическое вмешательство путем в никуда, были категорически против гормонов, а тех, кто мечтал сменить пол, называли «трансуками» и призывали поджигать им почтовые ящики. Таких в ответ клеймили «фашистами», «фашиствующим дерьмом» и дружно «заносили в игнор»… Ковалев обходил конфликты стороной. Его целью было научиться быть женщиной, и он, ни на что не отвлекаясь, проходил свой курс молодого бойца.

С упорством истинного офицера…

…Чуть освоившись, наш герой начал поиски врача. Годился не всякий. Нужен был не слишком принципиальный (назовем эту черту характера «широкими взглядами») и в то же время авторитетный — чтоб его рекомендация имела вес.

Осторожные расспросы позволили найти такого.

Первые беседы с ним оказались крайне утомительны. Сложнее, чем по Красной площади на шпильках пройти.

«Зачем вам становиться бабой? — резонно удивлялся психиатр. — Вы — мужик! Да, согласен, с вами случилось нечто, не имеющее пока объяснения. И таки да, вы лишились некоторой части себя… ну, хорошо, не просто части, а основного вашего инструмента. У вас депрессия, которую вы заглушаете гиперактивностью. А еще вам жутко надоело скрытно носить мочеприемник. Это все понятно. Непонятно другое: почему вас привлекает именно такое трансгендерное направление — „Из мужчины в женщину“?!»

Я категорически против операции MtF, резюмировал врач.

(MtF — это всего лишь англоязычная аббревиатура: «Male to Female», что как раз и переводится — «Мужчина в женщину».)

«Я настоятельно рекомендую вам фаллопластику и орхипротезирование, — уговаривал Ковалева врач. — И пусть это не совсем то, что было до, кхе-кхе… вашего феномена… но все-таки — не пустое место будет между ног! Вы перестанете считать себя куклой!»

Не совсем то?! — возмущался Ковалев. Да это же совсем не то!

«Ваше „орхипротезирование“, — язвил он, — это что, силиконовые яички? Спасибо. Кого-то я ими, может, и обману, — только не себя. А при фаллопластике — из каких излишков моей кожи вы собираетесь создавать чехол для… для… ЭТОГО (Ковалев не нашел, каким словом назвать то, что раньше было его Хозяином, однако опытный врач понял)… Где во время фаллопластики берут лишнее у пациенток FtM, я знаю, — продолжал кипеть Ковалев, — но где брать у меня? А хуже всего, что даже если вы соорудите мне жалкое подобие, как вы это называете, „инструмента“, Он все равно никогда не оживет! Так и будет болтаться, кожаная тряпочка!»