– - Уже коленки дрожат, - услышал я тихое бормотание Иваныча.
– Опускай его, хватит, - добавил он в полный голос. Фотограф слез.

– - Еще бы вот отсюда, - засуетился неугомонный коллега. Иваныч хмыкнул.

– - А ну-ка, Лёва!

Да, действительно, Лёва встал как монумент, как будто этот мужичок с фотоаппаратом весил от силы несколько килограммов. Наконец, съемки были закончены.

Принялись делить трофеи, то есть всё интересное уже завершилось. Можно было возвращаться к костру. Но я еще видел, как ореховские упаковывают в коробки черепа. Вот это показалось мне странным. Зачем они? Ведь это же не питекантропы, не пещерные люди, обычные славяне. Но специалистам видимо виднее.

Стали собираться домой. Отвратительное настроение, преследовавшее Иваныча целый день, наконец рассосалось. Он сел в полуфургон на своё старое место и бессмысленно улыбался, собрав в кучки глаза и губы. Какие-то местные парни и девчата голосонули на дороге и попросили их немного подвезти. Машина заполнилась до отказа. Кто-то стал говорить, что им ужасно повезло. Здесь не ходят автобусы и они вообще удивились, когда увидели нашу машину. Зачем интересно мы туда ездили?

– - А у нас сегодня удачный день, - вдруг хитренько заулыбался Иваныч.
– Хотите, можем дать вам на студень!
– и вытащил из сумки один из черепов. Черный, в иссиня-фиолетовых пятнах и прожилках. Значит, не все, оказывается, забрали ореховские. Марусю оставили.

Визга было немного, а смеху - до отвала. Попутчики скоро вышли.

Дальше ехали уже по темноте. Иваныч уснул, парни о чем-то балагурили. И вот Сашка стал расписывать Андрею, как многому он научится, если будет ездить с ними на раскопки. Он сам покажет ему, как снимать план кургана, составлять схемы. Потом уловил моё кислое выражение и добавил:

– - Соглашайся. А то вот этот парнишка с нами уже точно никогда не поедет.

Он угадал, больше в археологических раскопках мне участвовать не приходилось.

3. Лето 1970 г. Орёл

Летом 1969 года Андрей и Витька вернулись довольные и гордые. Впечатлений у них была масса, столько, что не хватало слов. Еще бы! Они теперь участники велопробега. И какого! Даже в местной газете появился громкий заголовок: "600 километров на велосипедах". Статейка, правда без особых подробностей, сообщала, что группа велотуристов из школы 21 посетила Псков и Ленинград. Но и это было приятно.

Славу же моим друзьям принес огромный стенд в школе. Там сверху те же "600 километров", но под ними - всё. И имена, и фотографии. Честное слово, не хуже стендов о Ленине в большом коридоре третьего этажа. Каждый мог подойти, посмотреть, ткнуть пальцем. А Витька и Андрей небрежно комментировали: "Это Псков. Это Пушгоры. А это так, уже после Ленинграда".

Да, это тебе не Москва с Электросталью. В Ленинграде из нашего класса еще никто не побывал, не говоря уже про Псков или Пушкинские горы.

Других подробностей память не сохранила. Ребята ведь много и не рассказывали. Ну были, ну съездили. Только позже я начал понимать, что это был за поход: строгий, мужской, совсем в духе "Юрия", нашего преподавателя английского. Он ведь только с виду казался тихим и деликатным. Позже я узнал, каким Юрий Владимирович бывает в запальчивости и гневе.

Но, что ни говорить, этот псковский поход был одним из высших достижений школы. И самым дальним, и самым именитым. Позже, под началом уже Алевтины Васильевны, второго руководителя псковского похода, мы так далеко не забирались.

Тем не менее, не сохранилось даже имен участников. Кроме Витьки и Андрея я могу назвать только моих более поздних знакомцев: Юрку Ящука, Колю Севастьянова, Володьку Соколова. Да в придачу Борьку Маленкова, который вместе с Юркой составлял красу и гордость похода - пару самых сильных и могучих ребят.

И еще один дополнительный штрих. Состав походников был строго мужской с единственным исключением. Была все-таки одна девчонка - Аня Брейдо.

На следующее лето Юрий Владимирович и Алевтина Васильевна наметили вести своих подопечных в противоположном направлении. На юг: в Тулу и Орел. Поход также предстоял велосипедный. И конечно и Витька, и Андрей должны были стать его непременными участниками...

Шла контрольная по алгебре. Я сидел, позёвывал, всё решено, осталось написать строчку-другую. Вижу, подходит математичка, она же - наша классная, она же просто Алевтина Васильевна. И тихонько так:

– Почему твоя мама считает, что я не хочу брать тебя в поход.

Я молчу, только плечами пожимаю.

– Если хочешь пойти, надо было подойти и сказать.

Так я понял, что меня тоже берут. Тем более, что и вЕлик у меня уже был. Свеженький, только из магазина.

Но маминого заступничества для зачисления в походники оказалось недостаточно. Предстояло выдержать пробный заезд - до Черноголовки. И тут я чуть было не сгорел. Сразу после Ямкина начал очень сильно отставать; не сил не хватало, а именно духу. Поход на велосипедах - коварная штука, надо ехать и когда хочется, и когда не хочется. Крутить педали, если даже тошно и муторно. Иначе отстанешь и не догонишь.

А тут хотелось на всё плюнуть. Притормозил Витька, спросил, в чём дело. В чём? Да ни в чём! Уж как-нибудь доедем. И правда, вжик-вжик, плюх-плюх. Обратной дорогой я уже удержался в общей колонне. Просто стало ясно - расслабляться ни на минуту нельзя. И тогда вопросов не будет.

И вот, так же, как и в прошлом году, когда провожали ребят, стоим с велосипедами вдоль окон столовой. Съемка для истории, на кинокамеру. Вот они - все участники. Есть уже и мои ровесники кроме Витьки и Андрея - Серега Моченов и Костя Сорокин. Как раз на полную пятиместную палатку. Во второй палатке разместятся пятеро старших. В третьей - те что ни туда, ни сюда по возрасту, то есть между старшими и нами. Их всего двое: Петька и Женька (будущий Пиг). И две девчонки - Брычкина и Ратникова. Так было по перекличке, а имена их я узнал гораздо позже. В общем, чувствуется, поход будет не псковский, но серьезный.