– Я ждал, пока окончательно не убедился в том, что понял заклинание правильно, - ответил тут же Малкольм.
– Я использовал эти годы, чтобы многое познать. Построить. Я вытащил тело Аннабель из её могилы и принёс её сюда, в место, где сходятся лей-линии. Потом создал Последователей. Белинда стала первой убийцей. Я последовал ритуалу - поджёг тело, погрузил его в жидкость, нанёс символы на него - и почувствовал, как Аннабель шевельнулась.
– Его глаза просияли дьявольским сине-фиолетовым цветом.
– Я знал, что верну её к жизни. После этого ничто не смогло бы меня остановить.

– Но почему именно те символы?
– Эмма прижалась спиной к стене. Светильник был весьма тяжёл, поэтому рука её слегка тряслась.
– Почему этими символами оказалась поэма Короля Неблагого двора?

– Всё просто. Это было сообщение!
– вскрикнул Малкольм.
– Эмма, для человека, который столько говорил о мести, жил и дышал ей, ты не слишком много знаешь обо всём этом. Мне надо было, чтобы нефилимы всё поняли. Я нуждался в том, чтобы Блэкторны осознали, кто нанёс им удар, убив самого младшего из их рода. Когда кто-то обманывает тебя, их страданий становится для тебя недостаточно. Они просто обязаны посмотреть в твоё лицо и узнать, почему они страдали. Я хотел, чтобы Конклав расшифровал ту поэму и понял, кто станет их погибелью.

– Погибелью?
– Эмма никак не могла усилить удивительное эхо от своего голоса.
– Ты сумасшедший. Убийство Тавви не разрушило бы род Нефилимов - и никто из ныне живущих никогда не слышал об Аннабель...

– Как ты думаешь, каково это?
– прокричал он.
– Её имя забыто! Её судьба предана забвению! Сумеречные охотники превратили её жизнь в историю. Я полагаю, что некоторые из её родственничков сошли с ума - они не смогли вынести того, что сделали, не смогли больше жить с тяжестью этого секрета.

Пусть он говорит, подумала Эмма.

– Если это был такой уж секрет, откуда Эдгар По узнал о нём? Это же его поэма под названием «Аннабель-Ли»...

Что-то вспыхнуло в глубине глаз Малкольма, нечто тайное и мрачное.

– Когда я услышал об этой поэме, то подумал, что это всего лишь отвратительное совпадение, - сказал он.
– Но эти строчки завладели моим умом. Я отправился к поэту, чтобы поговорить с ним об этой поэме, но он к тому времени уже умер. «Аннабель» была его последним творением.

Его голос наполнился тоскливыми воспоминаниями.
– Прошли годы, и я верил в то, что она находится в Адамантовой Цитадели. Меня это вполне устраивало. То, что она была жива. Когда я всё выяснил, то хотел опровергнуть это. Но поэма раскрыла мне глаза и подтвердила всё, что происходило. По узнал правду от жителей Нижнего мира и осознал это раньше, чем я: как Аннабель и я любили друг друга, будучи детьми, как она собиралась оставить нефилимов ради меня, и как её семья, услышав об этом, посчитала, что смерть предпочтительнее жизни с магом. Они замуровали её в морской могиле рядом с полуостровом Корнуэлл, замуровали её заживо. Позднее, когда я перемещал её тело, я разместил его как можно ближе к океану. Она всегда любила воду.

Он начал задыхаться от всхлипов. Эмма, не способная двигаться, смотрела на него во все глаза. Его боль от потери была настолько свежа и реальна, как будто он сейчас говорил о том, что произошло вчера.

– Все они твердили, что она стала Железной сестрой. Все лгали мне - Магнус, Катарина, Рагнор, Тесса - подкупленные Сумеречными охотниками и вовлечённые в их ложь! А я, не замечающий всего этого, скорбел по ней, пока, в конце концов, не узнал всей правды...

Внезапно какие-то голоса отразились в коридоре эхом; Эмма слышала звук бегущих шагов. Малкольм щёлкнул пальцами. Фиолетовый свет засиял в проходе, находящемся позади них, его блеск пропал, как только преобразовался в более тусклую и непроницаемую стену.

Звук шагов и голосов исчез. Эмма находилась с Малкольмом в запечатанной им же пещере.

Она отошла назад, сжимая в руках светильник.
– Я разрушу эти Руки Славы, - предупредила она, её сердце отчаянно билось о грудную клетку.
– Я сделаю это.

На кончиках его пальцев замерцал тёмный огонь.
– Я могу тебя отпустить, - произнёс он.
– Могу позволить тебе жить. Выплыви отсюда через океан, как уже делала до этого. Ты сможешь передать моё сообщение. Моё сообщение Конклаву.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы ты меня отпускал, - она тяжело дышала.
– Я лучше сражусь с тобой.

Его улыбка искривилась, став почти печальной.
– Ты и твой меч, чья история сейчас не имеет никакого значения, не противники для мага, Эмма.

– Чего ты хочешь от меня?
– спросила она, её голос повысился, эхом отразившись от стен пещеры.
– Что тебе надо от меня, Малкольм?

– Я хочу добиться от тебя понимания, - проговорил он сквозь сжатые зубы.
– Мне нужно, чтобы кто-то объяснил Конклаву, в чём они виноваты, мне нужно, чтобы они знали, что по их вине пролилась кровь, и мне также нужно, чтобы они осознали, почему это случилось.