Ливви забрала флягу у Диего и испытала содержимое: влила жидкость в рот младшего брата. Тавви пил с благодарностью, поскольку Эмма встала на колени рядом с ним и поглаживала теплой ладонью его щеку.

– Эй, сладенький, - сказала она.
– С тобой все хорошо?

Он улыбнулся ей, подмигнув. Он был похож на Джулиана, когда они с Эммой были детьми. Прежде, чем мир изменил его. Мой лучший друг и моя лучшая любовь.

Она подумала о Малкольме. Проклятие парабатаев. Сердце неприятно кольнуло, она поцеловала мягкую щечку Тавви и встала, чтобы подойти к Кристине, стоящей позади нее.

– Твоя левая рука, - мягко заметила Кристина и отвела девушку на несколько шагов дальше.
– Протянешь мне ее?

Эмма повиновалась и заметила, что кожа ее руки и запястья была красной и обуглившейся, будто обгорела.

Кристина покачала головой, вытаскивая стило из куртки.

– Было несколько минут, когда ты была за стеной, сделанной Малкольмом, и тогда я думала, что ты не выйдешь.

Эмма прислонила голову к плечу Кристины.

– Мне жаль.

– Я знаю.
– Кристина стала оживленной, закатав рукав Эммы.
– Тебе нужны лечащие руны.

Эмма наклонилась к Кристине, когда стило задело ее кожу, утешая себя фактом, что кожа все еще была на месте.

– Было странно быть пойманной в ловушку там, с Малкольмом, - начала она.
– Главным образом, он просто хотел рассказать мне об Аннабель. И, знаешь, это странно, но я почти сочувствовала ему.

– Это не странно, - сказала Кристина.
– Это ужасная история. Ни он, ни Аннабель не сделали ничего плохого. Ужасно видеть, как наказывают, подвергают пыткам того, кого ты любишь; думать, что тебя оставили только, чтобы узнать, что ты сам оставил...
– Она дрожала.

– Я не думала об этом в таком ключе, - отметила Эмма.
– Ты думаешь, что он чувствовал себя виноватым?

– Я уверена в этом. Любой чувствовал бы себя подобным образом.

Эмме было больно думать об Аннабель. Она была невинной жертвой. Надо надеяться, что она ни о чем никогда не знала, никогда не знала об усилиях Малкольма воскресить ее.

– Я сказала ему, что он был таким же плохим, как Конклав, и он очень удивился.

– Никто не является злодеем в собственной истории.

Кристина отпустила Эмму, сделав паузу, чтобы изучить нарисованную ею лечащую руну. Боль в руке Эммы постепенно отступала. Она знала, что руна, нанесенная Джулианом, будет, скорее всего, более эффективна, но после того, что произошло с руной выносливости, она не позволяла ему рисовать на себе знаки перед остальными.

Джулиан. Через плечо Кристины она видела, как парень стоит около автомобиля. Он держал свой телефон рядом с ухом. Она видела, как погас экран, после чего телефон оказался в его кармане.

– Итак, сигналы снова работают?
– спросил Тай.
– Кому звонил?

– Пицца, - ответил Джулиан.

Все уставились на него. Как и многие из них, Джулс был грязным, длинная царапина растянулась вдоль щеки, волосы были запутаны. В лунном свете его глаза отливали цветом подземной реки.

– Я подумал, что мы все были бы не против перекусить, - сказал он с той обманчивой мягкостью, из-за которой Эмма начинала понимать, что происходящее на поверхности не соответствовало тому, что творилось в голове Джулиана.

– Мы должны идти, - сказал он.
– Крах места пересечения лей-линий означает, что Конклав будет способен увидеть темное волшебство, произошедшее на этом месте на карте. Когда мы вернемся, я не думаю, что нас оставят одних.

Они спешили вернуться: Ливви держала Октавиана на коленях на заднем сидении Тойоты, Диана, тащила Кристину и Диего в грузовик, который она скрыла в кустах. Киран предложил Марку снова использовать его коня, но Марк отказался.

– Я хочу поехать со своими братьями и сестрами, - сказал он.

Джулиан повернулся к Кирану. Глаза фейри были пустыми, безэмоциональными. Джулиану было жаль, что он не видел, насколько сильно любил его брат: Кирана, который тепло и по-доброму относился к Марку. Ему было жаль, что он не может поблагодарить Кирана за то, что не оставил Марка одного в охоте.

Ему было жаль, что он не чувствовал меньше ненависти в своем сердце.

– Ты не должен возвращаться с нами, - сказал Джулиан.
– Мы больше не нуждаемся в вашей помощи.

– Я не уйду, пока я не буду уверен, что Марк в безопасности.