Эмма взглянула на Малкольма, худого и высокого мужчину в покрытом пятнами белом пиджаке, на концах пальцев которого плясали магические искорки. Он одновременно и пугал её, и печалил.

– Твои причины не имеют никакого значения. Возможно, ты делал то, что делал во имя любви. Но если ты думаешь, что что-то изменится, ты ничем не лучше Конклава.

Он двинулся к ней, и Эмма бросила в него светильник. Малкольм увернулся и светильник пролетел мимо, с лязгом врезавшись в каменный пол. Пальцы отрезанных рук на нём, казалось, скрючились, чтобы защитить себя. Эмма развела ноги в стороны так, чтобы её не сбили с ног. Этому приёму её давным-давно научил Джейс Эрондейл, когда они находились в Идрисе.

Она удерживала рукоять Кортаны двумя руками, и в этот раз вспомнила Клэри Фэйрчайлд и те слова, что та сказала ей в Идрисе, когда Эмме было всего двенадцать лет: «Герои - не всегда те, кто побеждают. Иногда они проигрывают. Но они приходят в себя и продолжают сражаться. Они не сдаются. Вот, что делает их героями».

Эмма бросилась к Малкольму, занеся Кортану. Он отреагировал на её атаку с секундной задержкой - вытянул руку в её сторону, а из его пальцев вырвался поток огня. Он двинулся по направлению к ней, испепеляя всё на своём пути, и был похож на полосу фиолетово-золотого света.

Эта задержка дала ей время уклониться. Она крутанулась и подняла Кортану над своей головой. Магия столкнулась с лезвием меча и потухла. Она вновь ринулась в атаку, Малкольм пригнулся, но она всё же разрезала рукав его одежды, чуть выше локтя. Он этого и не заметил.

– Смерть твоих родителей была необходимостью, - пробормотал он.
– Мне надо было убедиться в том, что книга работает.

– Нет, ты не должен был, - прорычала Эмма, размахивая Кортаной.
– Тебе следовало получше обо всём узнать, чем пытаться оживить мертвеца.

– Если бы Джулиан умер, ты бы не попыталась вернуть его назад?
– спросил Малкольм, деликатно подняв брови вверх. Эмма отпрянула так, как будто он влепил ей пощёчину.
– Ты бы не вернула своих родителей к жизни? О, это так просто для тебя, как и для всех Сумеречных охотников, стоять, говоря о морали, как если бы ты была лучше, чем большинство из нас...

– Я лучше, - произнесла Эмма.
– Я лучше, чем ты. Потому что я не убийца, Малкольм.

К удивлению Эммы, Малкольм отшатнулся - по-настоящему удивлённо отшатнулся, как будто он не представлял, что его назовут убийцей. Эмма нанесла удар от плеча, вытянув Кортану вперёд. Меч вошёл в грудь Малкольма, разрывая его блейзер, и остановился, как будто воткнулся в камень.

Она неистово закричала от боли, напоминающей разряд электричества, что пронзила её руку. Она слышала смех Малкольма и чувствовала врезавшиеся в неё волны магии, исходящие из его вытянутых пальцев. Её подняли в воздух и с силой швырнули в сторону, магия разрывала её на части, словно пуля, проделавшая дыру в бумажной ширме. Она упала, ударившись спиной о каменный пол, Кортана всё ещё была в её ослабевшей руке.

Красный туман застилал ей глаза. Через эту пелену она увидела Малкольма, стоящего над ней.
– О, это было восхитительно, - ухмыльнулся он.
– И просто чудесно. Это была десница Господня, Эмма!
– он рванул свой спортивный пиджак, и Эмма увидела, на что наткнулась Кортана - это была Чёрная книга, спрятанная во внутренний карман его блейзера.

Кортана вывалилась из её руки, металл ударился об камень. Морщась, Эмма приподнялась на локтях, как только Малкольм наклонился и схватил отброшенный светильник. Он посмотрел на него, а затем вернулся взглядом к Эмме, ухмылка по-прежнему не покидала его лица.

– Благодарю, - сказал он.
– Эти Руки Славы было бы очень трудно заменить новыми. Осталось только добыть кровь Блэкторна, это будет проще простого.

– Держись подальше от Блэкторнов!
– выкрикнула Эмма, ужасаясь слабости собственного голоса. Что Чёрная книга с ней сделала?! Возникло чувство, что по её груди проехалось нечто очень тяжёлое, а её рука болела и пылала.

– Ты ничего не знаешь, - прорычал Малкольм.
– Ты не понимаешь, какие они монстры.

– Так ты, - спросила Эмма шёпотом.
– Ты всегда ненавидел их? Джулиана и остальных?

– Всегда, - ответил он.
– Даже, когда казалось, что они мне нравятся.

Рука Эммы по-прежнему «горела», казалось, что с неё сняли всю кожу, оставив лишь голые кости. Её руна Выносливости была словно в огне. Она старалась, чтобы эта боль не отразилась на её лице.
– Ужасно. Это не их вина. Ты не имеешь права обвинять их за грехи, совершённые их предками.

– Кровь - не вода, - проговорил он.
– Все мы являемся теми, кем были рождены быть. Я был рождён, чтобы любить Аннабель, но у меня забрали эту любовь. Теперь я живу только ради мести. Также как и ты, Эмма. Как много раз ты говорила мне, что всё, что тебе нужно в этой жизни - это убить того, кто убил твоих родителей? От чего ты готова отказаться, чтобы добиться своего? Бросишь ли ты Блэкторнов? Или своего драгоценного парабатая, в которого ты влюблена?
– Его глаза засияли, как только она покачала головой, отрицая сказанные им слова.
– Я тебя умоляю. Я всегда видел то, как вы друг на друга смотрите. А потом Джулиан рассказал мне о том, как твоя руна исцелила его от яда, сделанного Руком. Ни одна обычная руна Сумеречного охотника не способна на такое.