Эмма пыталась подавить желание заплакать. Влюблены. Он не говорил этого прежде.

Я люблю тебя, Джулиан Блэкторн, думала она, разглядывая его, стоящего посреди её комнаты, хотя он был здесь миллион раз прежде, сейчас все было по-другому. Как то чувство, которое должно быть тебе безопасным и знакомым быть настолько ужасающим, всеобъемлющим в одно и то же время?

Она могла видеть, как они росли, всего лишь посмотрев на отметки карандашом на дверной раме позади парня. Они прекратили делать это, когда он стал выше, чем она, и самая высокая из отметок теперь находилась гораздо ниже головы Джулиана.

– Увидимся на пляже, - шептала она.

Он подумал мгновение, затем кивнул и вышел из комнаты. В ее груди появилось странное предчувствие, он уходил от нее все дальше. Как он отреагировал бы на то, что Малкольм сказал ей? Даже если бы он никак не отреагировал на слова мужчины, как планировать жизнь, полную тайн и лжи? Разве они были бы счастливы? Она действительно никогда не понимала смысла помолвок и т.п. (хотя она была счастлива за Изабель и Саймона), но теперь до нее дошло, что, когда ты любишь, ты хочешь рассказать об этом всем людям на свете. А она не могла.

По крайней мере, девушка могла заверить Джулса, что любит его. То, что она всегда будет любить. То, что никто не сможет занять его место.

Ее мысли были прерваны громким оповещением. Телефон. Она сдвинула экран блокировки, чтобы открыть домашнюю страницу.

Текстовое сообщение светилось красным цветом: «Чрезвычайная ситуация. Пожалуйста, срочно приезжай. Пожалуйста. Кит Рук».

– Кристина?

Кристина медленно выпрямилась. Ее спина и ноги болели: она заснула на стуле рядом с кроватью. Она вспомнила Диего.

Рана на его плече была намного хуже, чем она думала: глубокий разрез, окруженный красным пузырящимся ожогом от темного волшебства, которое сделало заживляющие руны почти неэффективными. Она сняла с него экипировку и рубашки, пропитавшиеся потом и кровью.

Она принесла полотенца, положила рядом с кроватью и смочила некоторые из них, чтобы смыть кровь с его лица и шеи. Она дала ему обезболивающую руну после анестезирующей руны, излечив все раны заживляющей. Однако он кричал и ворочался большую часть ночи, а его спутанные темные волосы запутались между подушек.

До того, как она уехала из Мексики, она ясно и мучительно помнила, кем они были друг для друга, когда были моложе. Насколько она любила его. Ее сердце разрывалось на части, когда он оплакивал своего брата, умоляя остаться. Джейми, Джейми, ay'udame[31]. Помоги мне. И затем он потерял ещё и её, что отразилось на его душевном состоянии. Cristina, na me dejes. Regresa[32].

Кристина, не оставляй меня. Возвращайся.

Я здесь, сказала она ему. Estoy aqu'i[33], но он не проснулся, а его пальцы все ещё цеплялись за простыни, пока он не впал в тяжелую дремоту.

Она не помнила, когда задремала. Ей слышались голоса снизу и шаги в зале. Эмма навестила ее и Диего, обняла подругу и ушла спать, когда убедилась, что Кристина в порядке.

Свет мягко лился сквозь окно, и Диего смотрел на нее ясными глазами, без следов болезни.

– Est'as bien?
– Ты в порядке? Спросила она сдавленным от сухого горла голосом.

Он сел, и простыня соскользнула с него. Это напомнило Кристине, что он был без рубашки. Она сосредоточилась на отметке на его груди, куда волшебство Малкольма ударило его. Шрам находился в районе сердца и был больше похож на фиалку, чем на последствия смертельного боя. Его цвет был похож на цвет глаз Малкольма.

– Да, я...
– сказал он удивленным тоном.
– Я в порядке. Ты была с...
– Он посмотрел вниз, и на мгновение Кристина вспомнила, каким он был в детстве, когда пытался следовать за Джейми, замкнувшись в себе.
– Мне снилось, что ты осталась со мной.

– Я действительно осталась с тобой.
– Она сопротивлялась мысли наклониться вперед и убрать его волосы с лица.

– И все в порядке?
– он спросил.
– Я не помню почти ничего после нашего возвращения. Она кивнула.

– Все сработало.

– Это твоя комната?
– спросил Диего, оглядываясь вокруг. Его пристальный взгляд остановился на чем-то слева он нее, и он улыбнулся.
– Я это помню.

Кристина повернулась назад. Взгроможденное на полке рядом с кроватью стояло 'arbol de vida, дерево жизни - тонкие изящные веточки из глины, увешанные керамическими цветами, лунами, солнцами, львами, русалками и стрелами. Ангел Габриэль отдыхал в основании, его спина прислонена к дереву, щит на уровне колена. Это было одной из нескольких вещей из её старого дома.