– Что, если мы сбежим?
– он спросил.

– Сбежим?
– она повторила.
– И куда мы отправимся?

– Куда-то, где они нас не найдут. Я смогу сделать это. Смогу найти это место.

Он увидел сочувствие в ее глазах.
– Они узнают почему. Мы не сможем вернуться обратно.

– Они простили нас за нарушение Холодного мира, - проговорил он, зная, что в его голосе звучало отчаянье. Он знал, что из кожи вон лез. Но это были слова, которые он хотел сказать, но не осмеливался на протяжении многих лет: это были слова, которые принадлежали той его части, которая была заперта так давно, что ему было интересно, жива ли она до сих пор.
– Им нужны Сумеречные охотники. Им не хватает тех, что есть. Они смогут простить нас и за это.

– Джулиан... ты не сможешь жить в мире с собой, если оставишь детей. И Марка, и Хелен. Ведь Марк только что вернулся. Нет, так не пойдет.

Он удержал мысль о них, о его братьях и сестрах, как если бы он был Посейдоном, удерживающим прилив.

– Ты так говоришь, потому что не хочешь сбежать со мной? Потому что если ты не хочешь этого...

Вдалеке, вниз по коридору, раздался тонкий крик: Тавви.

Джулиан в секунду встал с кровати, пол был холодным для его босых ног.
– Мне лучше пойти.

Эмма подняла себя на локтях. Выражение ее было серьезным, большие темные глаза выделялись на лице.
– Я пойду с тобой.

Они помчались вниз по коридору к комнате Тавви. Дверь была прикрыта, ведьмин огонь тускло горел внутри. Тавви, свернувшись, лежал наполовину высунутым из его палатки, крутясь и ворочаясь во сне.

Эмма стояла на коленях рядом с ним, приглаживая его спутанные каштановые волосы.

– Малыш, - она пробормотала.
– Бедный малыш, о, Ангел, та еще ночка для тебя.

Она легла на бок, лицом к Тавви, и Джулиан прилег по другую сторону от маленького мальчика. Тавви крикнул и свернулся возле Джулиана, его дыхание успокоилось, когда он расслабился во сне.

Джулиан взглянул на Эмму над кудрявой головой его младшего брата.
– Ты помнишь?
– произнес он.

Он мог видеть в ее глазах, что она помнила. Годы, проводя без сна в заботе о Тавви или Дрю, Тае и Ливви. Ему стало интересно, а если она тоже представляла, как и он, будто они были женаты, а это были их дети.

– Я помню, - она проговорила.
– Вот почему я сказала, что ты не сможешь оставить их. Ты не вынесешь этого, - она подперла свою голову рукой, шрам на ее предплечье был белой линией в полумраке.
– Я не хочу, чтобы ты совершал поступки, о которых потом будешь жалеть всю жизнь,

– Я уже совершил кое-что, о чем я буду жалеть всю мою жизнь, - он произнес, думая о кругах огня в Безмолвном городе, о руне на его ключице.
– Сейчас я стараюсь это исправить.

Она аккуратно опустила свою голову на пол рядом с Тавви, тусклые волосы послужили ей подушкой.
– Как ты сказал о моем шкафе, - она проговорила, - давай поговорим об этом завтра. Хорошо?

Он кивнул, наблюдая за тем, как она закрывает глаза, как ее дыхание выровнялось, когда она заснула. Он долго ждал этого, в конце концов. Он может подождать еще один день.

После рассвета Эмма проснулась от кошмара, выкрикивая имена ее родителей и Малкольма.

Джулиан подхватил ее на руки и понес по коридору к ее спальне.

Глава 27

Разорви мою душу

В прошлый раз, когда Кит Рук видел своего отца, они сидели в своей гостиной. Кит растянулся на полу, читая книгу о жуликах и мошенниках. По словам Джонни Рука, для парня пришло время изучить классику, но не - Хемингуэя и Шекспира, а немного иного рода - «Испанский Заключенный» и «Капля Дыни».

Джонни сидел на своем любимом стуле в его обычной интеллектуальной позе: пальцы сжимают подбородок, одна нога лежит на другой. Это был полдень, солнце освещало прекрасные, острые скулы его отца. Кит задался вопросами: кем была его мать, и правда ли, что семья Джонни была английской аристократией, тогда кто выбросил его, когда у него проявилось Видение. Так что у него появился новый вопрос: что было бы с ним, если бы в его семье было больше двух человек.

Кажется, мир вокруг него замер. Книга парня выпала из его рук, а он сам проскользил по полу прежде, чем врезаться в журнальный столик. Он сел, увидев своего отца у окна; его сердце бешено колотилось.

Кит встал на ноги.

– Землетрясение?
– спокойно спросил он. Когда ты живешь в южной Калифорнии, привыкаешь к небольшим толчкам из-под земли и шуму от столовых приборов, звеневших на кухне.

Джонни отвернулся от окна, его лицо было смертельно бледным.

– Что-то случилось со Стражем, - заметил Джонни.
– Защита вокруг дома пала.

– Что?
– Кит был изумлен. Их дом был защищен всю его жизнь. Его отец всегда говорил об этом, как будто она была крышей или фундаментом: важная, необходимая, встроенная защита в основание их дома.