— Брат-тэсэ. Ты ошибаешься — контрабандист старался, что бы его голос звучал спокойно и размеренно. — Мои помыслы и дела…

Договорить эльф не смог. Рука, державшая его за горло, сжалась, не пропуская и глотка воздуха в лёгкие, а в тело, пронзая печень, вошло лезвие ножа. И ещё раз в сердце. И ещё. Последнее, что сумел подумать затухающим сознанием Гуэнь, было «Прости…», обращённое к своему невольному попутчику, с кем они прошли и преодолели такое, что не каждым удается и за многие годы жизни. И теперь он сам привёл Игоря на смерть.

— Убить их… — сквозь звон перестающей бежать по жилам крови, донеслись слова брата и наступила тишина.

Камикуру Хина легко скользила в тенях, следуя за фургоном гостей. Вот же глупцы! В душе девушки клокотала невообразимая злость. Отец отчитал её как маленькую, а главное за кого! За этих… эти… от ярости эпитеты способные передать её отношение к обидчикам, вылетели из головы.

Да ещё этот человек! Да как он посмел! Пусть ему удалось… случайно, конечно! Случайно, и даже наверно с помощью магии… да, именно так и не иначе. Ему удалось случайно и с помощью магии скрутить её. Но бой ещё не был закончен. А отец… он встал на сторону этих мерзавцев из триады!

И пусть он утверждает, что это не так. Она докажет! Проследит и разоблачит все! Все их преступные замыслы. Тем более, что равной ей в скрытом проникновении в родном додзё не было никого, кроме отца-наставника и покойной матери. Вот и теперь за столько времени они так и не заметили её, скользящую в тенях, прямо за их повозкой.

Преодолеть стену логова бандитов было ещё проще. Стража триады отвлеклась на гостей, и девушка легко перемахнула ограждение высотой в два эльфийских роста, даже без использования специальных приспособлений. Да и на крышу особняка, в котором ютился оябун Кун Жо Пэ, забралась без проблем.

Оставалось лишь затаиться и проследить за всеми незаконными делишками, этого… ух, как она была зла на этого человечишку. Девушка нервно потёрла взмокшие ладони. От чего-то ощущение крепких мужских пальцев, с лёгкостью удерживающих напрягающую все силы эльфу, никак не хотели проходить. Да и его касания она чувствовала до сих пор. Что бесило её ещё больше.

Да ещё этот его хлопок по попке и прощальные: «Беги, цыплёнок» что он произнес, отпустив её по просьбе отца. Значит, он знал, кто она такая, раз подобрал самый обидный синоним к её имени. А папа… он лишь рассмеялся, когда она ему это рассказала. И тоже назвал цыплёнком. Но она докажет. Всем докажет, что…

Закончить мысль Хина не успела. Чьи-то сильные и жёсткие, но совсем не аккуратные, как у того человека, руки, впечатали её голову в черепицу крыши, позвоночник прижало колено а на рывком поднятую голову набросили совершенно непрозрачный и гасящий все звуки мешок.

Судя по всему её, закинули на плечо, но несли не долго. Не прошло и трёх раз по сто ударов сердца, как наставлял отсчитывать время в подобных случаях отец, её, ещё в те времена меленькую девочку, когда всё те же руки, буквально швырнули Хину на камни, выбив разом весь воздух из лёгких. И пока она судорожно раскрывала рот, стараясь отдышаться — сорвали и мешок, и защитную маску.

Первый, кого она увидела, на залитом солнцем дворе, был всё тот же человек Ирг-рорь, вроде бы так его называл триадовец. Но выглядел он теперь совсем по-другому. В одной руке зажат молот, на другой — одет щит, в котором с первого взгляда угадывалась дворфийская поделка. Точнее, практически произведение искусства, даже её скромных познаний хватило, что бы определить мастерство, с которым был тот выполнен. И его наличие никак не вязалось с более чем скромными доспехами оскалившегося, сверкающего глазами парня. Разве что молот, не подкачал, она это ещё тогда, у ворот додзё заметила.

— Брат-тэсе. Ты ошибаешься. Мои помыслы и дела… — речь прервалась, сменившись каким-то хрипом и бульканьем, заставив эльфиечку, наконец, оторвать взгляд от изготовившегося к бою и не решавшегося нанести первый удар человека и посмотреть в другую сторону.

Лучше б она этого не делала. В руках оябуна, а девушка узнала его мгновенно, корчился в предсмертной агонии эльф, с чертами лица, очень похожими на главу местной триады. Но главное она его узнала. Это именно он приехал утром к воротам додзё и, вместе со своим спутником, и устроил заваруху… или это она устроила нечто непотребное. Но именно за ними она следила, надеясь узнать чужие секреты. Узнала. Но теперь это Хину ничуть не радовало.

— Убить их, — голос эльфа, только что собственноручно убившего своего родственника, был всё так же сух и лишён эмоций.

Возможно, он хотел добавить, что-нибудь ещё, но значения это не имело. Девушка видела, что осторожный оябун не стал приближаться к человеку настолько, что бы тот мог достать его своим оружием. Но для того, этот факт не оказалось препятствием. Свистнувший в воздухе молот, в самой верхней точке дуги, вдруг начал меняться, вытягиваясь в длину, и вот, у него появилось приличного размера копейное остриё. Оно выросло из шипа на торце, а затем оружие рухнуло вниз. Хине показалось, что навершие засветилось, а в десяти сантиметрах от головы оябуна вспыхнула чёрная бурлящая преграда. Всего на секунду, затем что-то громыхнуло, и удлинившийся молот вонзился крюком обуха прямо в темя эльфа. И почти сразу же, рывком вернулся к своим начальным размерам, разрывая черепную коробку уже бывшего босса триады. На нём же остались лишь потёки крови, обозначая, что свою первую жертву он уже забрал.