Вот они реально умели внушать уважение одним своим видом. Воронёные доспехи с забралами в виде волчьих морд, пурпурные плащи, носить которые имели право лишь Великий Канцлер и они. Надменный вид, уверенная в себе поступь и аура силы, буквально разливающаяся вокруг каждого, проняла даже наёмников, до этого державшихся дерзко и независимо, стоило им только оправиться от первоначального шока.

Теперь же, даже если они и замышляли попытку побега, все подобные мысли выдуло из их голов. Оружие попряталось в ножны, а на лицах появилось обречённое выражение. И только нашим — всё было по барабану.

— Я, Гай Секстус Марсий, «Пурпурная Звезда Огня», центурион-указующий «Волкоголовых», заявляю, что Баронесса де’Жеро находиться под защитой короны, о чём выписан именной указ. Все присутствующие здесь, кроме представителей Чёрного Герцогства, виновны в сопротивлении власти короны! Степень вины и наказание я, волей пославшего меня Великого Канцлера буду определять сам. Мари де’Жеро подойди ко мне.

Словно не веря в происходящее, девушка приблизилась к Марсию. Точнее её довели два наших бойца, которым кивнул Сокол. Посмотрев в лицо девушки, командир «Волкоголовых» издал тихий рык.

— Как Советник Оранжевого герцога, могу лишь сказать, что явился сюда засвидетельствовать брак, согласно завещанию безвременно почившего барона де’Жеро, — толстяк обильно потел, вытирая лысину здоровенным платком. — Меня пригласил сер «Нефритовый Взывающий», продемонстрировав подписанные бароном бумаги. Девушка находилась в своих покоях и от замужества не отказывалась. Возможно, моего господина и меня ввели в заблуждение, но тогда вина целиком лежит на Жако Каликсие.

— Да как вы смеете! — рыцарю не понравилось, что на него пытаются повесить всех собак. — Я, сер «Нефритовый Взывающий», заявляю, что договор о браке был заключён мной с бароном де’Жеро. О чём есть бумаги и завещание. И я же прибыл сюда получить мне причитающееся! Любого, кто скажет, что это не так, я назову лжецом и вызову на поединок!

— Мари, вам известно, что-нибудь об этом?

Девушка словно очнулась. Вообще весь её вид был довольно странным, заторможенным и намекал на возможное использование психотропных препаратов.

— Я не знаю. Раньше я никогда не видела этого человека у нас в замке… А где Игорь? Где мой суженный, Игорь? Я его не вижу… я опять одна. Почему он не здесь?

— Мы заключили договор в Видеке, столице Оранжевого герцогства! А вскоре мне стало известно, что возвращаясь оттуда, барон погиб, — Каликсий говорил с полной уверенностью в своей правоте. — Дела не позволили мне сразу же отправиться к своей невесте, и, представьте мое удивление, когда прибыв в Коттай Дунсон я обнаружил его захваченным, а суженную в плену! Естественно, я отбил крепость и, что бы, не допустить подобного впредь, решил поторопиться со свадьбой. И когда мне доложили о вооружённых людях под стенами — принял их за пособников тех бандитов.

— Могу я увидеть бумаги? — командир «Волкоголовых», как представитель верховной власти достаточно разбирался в подобных вещах и понимал, что доказать то, что бумаги поддельные будет невероятно трудно. — Баронесса вы можете подтвердить, что это подпись вашего отца?

— Не знаю… Похожа. А где Игорь? Вы его не видели? — ещё не пришедшая в себя девушка не совсем адекватно воспринимала ситуацию.

— Баронесса, прошу вашего внимания. Сосредоточьтесь!

— Но отец мне ничего не говорил… Но он не Игорь…

— У нас проблемы, — повернулся ко мне Олег. — Скорее всего документы подложные, подписывал не барон, а специалист фиолетовых, а эта продажная шкура из свиты Оранжевого его зарегистрировала как положено, но вот доказать это будет невероятно сложно. Равно как и вмешательство Великого Канцлера, тут не поможет. Вассалитет свят, и уже сам герцог закусит удила, к тому же, наверняка он имеет с этого долю малую.

— И чего делать? — мне хотелось подойти к мечущейся и зовущей меня Мари, но я был всего лишь солдатом, а приказа не было.

Оставить же Мари в руках этого мудака, явно связанного с преступным миром я не мог!

— Ты же понимаешь, что проживёт она ровно до рождения наследника, — прошипел я Яковлеву. — А потом — «организм, ослабленный длительным проживанием в тёмном месте не выдержал родов». Тут даже выдумывать ничего не надо.

— Ну, есть, конечно, выход. Право на поединок неменее священно, да и сам рыцарь это заявил. Но сложность в том, что ни нам, ни «Волкоголовым» бросить ему вызов сейчас нельзя — мы на службе, а прямых оскорблений не было. И в этом случае всё должно решаться через наше начальство иначе эта оранжевая гнида первый устроит истерику по этому поводу.

— А я?

— Ты? Хм…

— Я в «Особом Корпусе», — и вспомнив точную формулировку, процитировал проект устава. — «Бойцы корпуса имеют права превышающие соответствующие имеющиеся у военнослужащих группы колониальных армий. В зависимости от ситуации, служащие „Особого корпуса“ могут быть временно выведены приказом командиром действующего подразделения из рядов действующих вооружённых сил Российской Федерации…» Ну и так далее.

— Хм… — Яковлев задумчиво оглядел меня. — А ты времени не терял…