Приблизившись к обезглавленным телам, лесоруб взял из рук Пагрида факел и аккуратно положил его в собранный под мертвецами костер. Хворост и солома сразу же вспыхнули, поднимаясь все выше и выше. Кто-то из собравшихся заплакал.

— Выдвигаемся. — Голос Митра прозвучал резко и обрывисто. — Впереди Кира и Тенро, я и Лаэррэ едем последними, на случай преследования. Нам следует спешить и добраться до тракта как можно раньше. Желательно до заката.

— До заката едва ли поспеем, — Тар нахмурился, закусив нижнюю губу. — У нас мало лошадей и много повозок. Отдых людям нужен, не спали ведь ночью. Нет, не поспеем, боюсь.

— Значит, пройдем столько, сколько сможем. Не будем терять времени. Все.

 Кира тронула поводья и ее лошадь двинулась первой, задав остальным довольно быстрый темп. Догнав девушку, Тенро пошел рядом и выпрыгнувший из телеги Ар не отставал от него. Охотник долго шел, не оборачиваясь и слушая за спиной печальные вздохи отца, чья телега двигалась второй.

 Тар ехал с Ульном и Микраном, остальное место заняли пожитки жителей деревни. Лошадей в Зеленых полянах было немного и сейчас всех их запрягли в скрипучие телеги, которые везли стариков и раненых.

Где-то сзади тоскливо замычала корова — туман и измененные приходили только за людьми, ведомые волей Кирана они не тронули скот. И теперь, несмотря ни на что, люди отказались бросать животных, так что Митру не оставалось ничего, кроме как позволить им взять скотину с собой, при условии, что та не будет мешать продвижению. Голубоглазый ищущий не сильно сопротивлялся, но пообещал, что лично умертвит животных, если те станут слишком задерживать людей. Ни у кого не возникло сомнений, что именно так Митр и поступит.

 Тенро шел, слушая разговор своего отца с пилигримом. Мужчины говорили тихо и Ульн, в основном, молчал. Как и полагал охотник, произошедшее в Зеленых полянах сломило жреца, пошатнув его веру, как в своего бога, так и в людей. Ульн словно замкнулся в себе, стараясь не замечать ничего вокруг.

 Видимо и Тар понял, что творилось с пилигримом, но так и не смог отвлечь его от тягостных мыслей.

 Некоторое время Ульн прислушивался к словам старосты, а потом забормотал очередную молитву, чем вызвал у сидящего позади Микрана порцию ворчания. Тяжелые шаги и грубый голос сообщили Тенро, что Гур нагнал телегу и теперь принялся о чем-то спорить со своим отцом.

 Со стороны все выглядело так, будто ночной кошмар для всех закончился и никто не понимал, что самым трудным было не решиться уехать из деревни и не начать новую жизнь. Все это казалось Тенро пустяками в сравнение с тем, что их ждет, если снова придет туман.

 А внутреннее чутье подсказывало охотнику, что туман вернется. Обязательно вернется. Мужчине вдруг начало казаться, что кто-то следит за ним из леса, раскинувшегося по сторонам от дороги. Но животные вели себя тихо, да и никакого тумана вокруг не было, так что охотник унял разыгравшееся воображение.

— Твой лук, он ведь наэрский, да?

 Когда Тенро поднял голову, то оказалось, что ищущая смотри на него сверху вниз. Сидя на лошади, Кира сжимала в одной руке легкий арбалет, а другой управляла животным. Впрочем, лошадь под ней казалась спокойной и покладистой, так что особых усилий ищущая не прилагала.

— Наэрский, — не стал отрицать очевидного Тенро. — Трофей. — Он предугадал следующий вопрос Киры, о чем свидетельствовала ее легкая улыбка.

— А почему ты раньше ходил с другим? — Видимо поездка в молчании наскучила девушке, и она решила поговорить.

 Успев познакомиться с Митром и Лаэррэ, охотник не удивлялся тому, что Кире сложно было найти благодарных слушателей и хорошего собеседника, так как замкнутый ищущий и чванливый наэрец, с которыми она путешествовала, не слишком на них походили.

— Хотел забыть прошлое, а это, — Тенро покосился на висящий за плечом лук, — одна из его неотъемлемых частей.

— Прошлое сложно забыть, — сразу погрустнела ищущая и арбалет в ее руке дрогнул.

 Тенро показалось, что девушка прервет их только начавшийся разговор, поэтому он спросил прямо:

— Кем был Киран?

— Что? — Кира удивилась, но быстро взяла себя в руки и продолжила более спокойно:

— Ты же сам видел. Он был измененным.

— Измененные не говорят, не дышат и не испытывают никаких эмоций, кроме злости. Их глаза всегда горят ей, а Киран, сперва, показался мне обычным человеком. Я никогда не видел ничего подобного…

— И лучше бы тебе не видеть этого снова. — Раздраженно и резко бросила Кира, сразу же добавив:

— Прости. Давай поговорим о чем-нибудь другом.